— Сначала сюда приедут контролеры, чтобы установить причины гибели группы. А мы их перехватим и выйдем с их помощью на головку ЛООС.
— Ты так уверен в возможностях «Тени»? — скептически глянул на Кокушкина Панкрат.
— Ты сам видел их в действии. Двенадцать трупов. Ни один не ушел.
— Как вам удалось подоспеть так вовремя и сразу включиться в игру?
— Мы прибыли еще утром, осмотрелись и повели тех, кто приклеился к тебе. Так что все было подготовлено заранее.
Панкрат потемнел.
— Вы были здесь… и не предупредили?! А если бы ликвидаторы просто шмальнули по машине из гранатомета?
— Не шмальнули бы, — отмахнулся Родион. — Свидетели им ни к чему. Давай о деле, командир. Тебе надо сегодня же вечером уехать в Москву.
Панкрат перестал переодеваться в спортивную форму, уставился на бывшего «мстителя».
— Ты в своем уме? А жена, дети?
— Мы тут присмотрим за ними, не беспокойся. Группа остается со мной еще несколько дней. Получишь инструктаж, задание, побеседуешь с Архипом Ивановичем, определишься и приедешь. Потом решим, что делать дальше.
Панкрат покачал головой.
— Не поеду, пока не…
— Если хочешь освободиться от опеки ЛООС — поедешь, — усмехнулся Родион. — Это у тебя единственный шанс. И не переживай за своих, я за них отвечаю.
— Это, конечно, здорово, но…
— Я тебя когда-нибудь подводил?
— Нет, — ответил Панкрат, подумав.
— Тогда в чем дело?
Панкрат открыл рот, тщетно подыскивая аргументы, и вдруг понял, что его бывший подчиненный прав. Уберечь семью можно было только таким образом — примкнув к не менее мощной структуре, чем Легион.
ВЕТЛУГАКРУТОВ
Он стоял на пути гиганта, сжимая в руке короткое копье с кремневым наконечником, и чувствовал его состояние, исполненное великой печали. Мамонт знал, что жить ему осталось совсем немного, и лишь изредка, словно исполняя заученную ритуальную роль, начинал метаться по кругу, искать брешь в цепи охотников с копьями и факелами, неистово трубить и крушить лбом скалы, попадавшиеся на пути. Но цепь охотников неумолимо сжималась и как бы выдавливала косматого великана к краю плато, обрывавшегося в пропасть. Там, на дне пропасти, добычу уже ждали разделыватели туши, уверенные в том, что все закончится так, как рассчитал вождь племени.
Крутов тоже был уверен в победе, потому что ощущал себя не просто одним из соплеменников, но представлял собой мыслящий элемент соборной разумной системы под названием «охотничья стая», видел мамонта сразу со всех сторон, реагировал мгновенно на любое его движение и чувствовал то, что чувствовал каждый охотник.