Ну, а вот Степан уже ступает по мостовой: носок в разные стороны, лицо искривленное улыбкой. Он суетится, бросается взглядом из окна на прохожих, словно надеясь зацепиться за какой-то смысл в этой рутинной быденщине. Вот он берёт котомку — хрустит деревянные створки и начинает свой очередной путь. А вокруг... всё как всегда: тихий лес, выцветшие деревья и непривычно звонкие голоса ночью....
То и дело доходили слухи один другого страшней, потому и отвезли что было ценного к деду Архипу, а тот уговорился со старостой, чтоб в управе в железном ящике сохранил. Там уж точно никому не добраться, кто до чужого охочий!
– Настасья-то Крупина всё о тебе справляется, как ни бываю в Погребцах, – хитро поглядывая на Степана, рассказывала бабка Марья после своей очередной побывки в селе, – Видать, приглянулся ты ей. Ну, что взять, баба-дура, не сдержалась на язык, ты уж её прости, Стёпушка. Может пригляделся бы… хозяйка она хорошая, да и с лица приятная.
– Кто за меня пойдёт, что ты, матушка, – качал головой Степан, – Да и я… ведь душа болит, а ну как матушка жива… а я…
– Да уж знамо дело, душа болит, – кивала Марья Тимофеевна, – Так вот по весне бы и поехал на побывку, да и обратно к жене вертался… И матушку с собой, чего ей там одной? А мы бы с ней здесь, ох, и хорошо бы! И в лес по ягоды, и на реку… Хорошо!
Степан лежал на припечке, привалившись к тёплому печному боку и улыбался.
– А я и без жены сюда вернусь, коли примешь, матушка, – улыбался Степан, – И работа мне тут имеется, а если и матушку мою сюда бы… Душа на месте, когда все дома вместе, так дед мой говаривал.
– Как не приму, Стёпушка, ты мне уж почитай, как сын! – качала головой бабка Марья, – А матушка твоя, коль согласна будет, сестрицей мне станет, вот и заживём.
С того дня они всё чаще говорили про то, что Степану надо домой побывать, чтоб за матушку не болела душа, да и вернуться жить сюда, и уже не так беспокойно стало ему ждать весны, а она уже звенела совсем рядом, пугая зиму. Права Марья Тимофеевна, здесь теперь его дом, вот и молва добрая о руках его умелых пошла всё дальше, уже и в Елашихе у него заказчик нашёлся, и в самом Богородском.
Вот и собрался тогда Степан в работы, в богатый дом в Богородском. Собрал инструмент, книжицу с узорами прихватил, что Марья Тимофеевна подарила. Обнял названую матушку, да и поехал с посыльным, которого заказчик с Богородского прислал. Работы там было недели на две, изукрасить домашнюю часовенку.
Степан уже заканчивал работу, выводил последние узоры и правил, оглаживал работу, когда пришёл местный конюшенный и сказал, что к нему приехал Архип Гаврилович.
