Ну, а вот Степан уже ступает по мостовой: носок в разные стороны, лицо искривленное улыбкой. Он суетится, бросается взглядом из окна на прохожих, словно надеясь зацепиться за какой-то смысл в этой рутинной быденщине. Вот он берёт котомку — хрустит деревянные створки и начинает свой очередной путь. А вокруг... всё как всегда: тихий лес, выцветшие деревья и непривычно звонкие голоса ночью....
Большой дом возвышался над соседними избами, каменное его основание было сработано на века. Верхняя деревянная часть дома была украшена замысловатой резьбой, и Степан смотрел на это великолепие широко раскрыв глаза. Вот бы и ему так научиться, это же какая красота руками человеческими сработана! Это тебе не топором тесать! Тонкая работа, инструменту требует особого!
– Здравствуй, Матрёна Семёновна, – сказал дед Аким, слезая с телеги и разминая ноги, – Ох, и тряско нынче, тяжела стала дорога! То ли дорога стала худая, то ли кости мои постарели!
– Здравствуй, Аким Игнатьевич! С приездом.
– Это Степан Кузнецов, попутчик мой. Прошу, хозяюшка, приветь и его, не оставлять же человека за воротами. А по утре мы с ним на паром вместе и двинемся, аккурат за полдень доберёмся, даст Бог.
– Здравствуйте, Матрёна Семёновна…, – тихо сказал Степан, уж больно грозен был у хозяйки вид, и думал он, что не ко двору пришёлся, хозяйка своего сродника ждала, а тут гость…
– Здравствуй, Степан.
Васятка, весёлый шустрый парнишка тут же завертелся около гостей, засыпая деда Акима вопросами и немного боязливо поглядывая на Степана.
А зря Степан тогда подумал, что не ко двору он тут. И в бане его попарили, и за стол посадили вместе со всеми. Высокий плечистый парень, которого хозяйка уважительно звала Николаем, принёс с улицы большой самовар, и по дому поплыл вкусный, знакомый Степану с самого детства дух.
Никто ему никаких вопросов не задавал, не вызнавали кто он и куда направляется. Больше спрашивали деда Акима про родню, про житьё и про цены на ярмарках.
– Степан то у нас уже и носом клюёт, -заметила тётка Матрёна, – Давай-кась, Николаша, проводи человека.
"Подушка пахла сеном и пряной травой, от этого Степану стало благостно и хорошо. Растянулся он на тюфяке, тело после бани и душистого чая разомлело и словно бы растеклось по чистой постели. Он уже было придремал, слыша, как разогнала Матрёна спать детвору, как давала указания Николаю.
