Ну, а вот Степан уже ступает по мостовой: носок в разные стороны, лицо искривленное улыбкой. Он суетится, бросается взглядом из окна на прохожих, словно надеясь зацепиться за какой-то смысл в этой рутинной быденщине. Вот он берёт котомку — хрустит деревянные створки и начинает свой очередной путь. А вокруг... всё как всегда: тихий лес, выцветшие деревья и непривычно звонкие голоса ночью....
Не так глуп этот Микита-Кутерьма, чтобы такому как этот Захар, доложить, где запрятано добро… ведь не зря Микита упомянул, что даже товарища своего Лёньку прибил. Не за бабушку Марью, конечно, как он говорил Степану, а скорее всего потому, что тот знал то место, где вся добыча схоронена.
Может потому и растянулся теперь Микита так спокойно на устланном соломой полке, вдыхая берёзовый парный дух."
"– Ты, Степан, не думай худого, я ведь от сердца тебя в сотоварищи зову и не лукавлю, – говорил Микита с придыханием, – Мы, острожники, вместе должны держаться, али ты сам того не понял? Что, хорошо ли, по-доброму ли на тебя народ глядит, узнав, откудова ты? Верят тебе, привечают в доме гостем дорогим? Нет! Все от тебя только худого ждут! И никто тебе не поможет, окромя таких же, как и ты сам! Вот и я это понял, когда в мир-то попал.
Степан молчал, охаживая Микиту веником.
– Тебе надо к лекарю, вот что, а не про болота думать, – пробурчал Степан, – Помрёшь ты, понимаешь нет? Я видал такие раны, бабушка и лечить не бралась, нет на такой недуг травок-корешков, надо в город.
– Ты вовсе дурак?! – яростным шёпотом ответил Микита, поглядывая на дверь, – Ты это при Захарке не вздумай больше говорить! Он ежели только заподозрит, что я… Ни мне, ни тебе живу не быть! Молчи лучше, да соглашайся, что прошу – делай! Я обещанного назад не заберу! Вот перейдём через болота, там и к лекарю, за деньги меня всяк примет! И тебя отблагодарю щедро!
– Дозволь хоть лошадь к сродникам отвести, в Липовку, ведь недалече, – попросил Степан, – Не оставлять же тут.
– Ладно, поглядим, – ответил Микита, – Давай парку, сам парься, а я покуда полежу.
Микита закрыл глаза, лицо его было бледно, а дыхание тяжко, и Степан подумал, что смерть идёт за ним скорее чем тот думает.
