Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Нас тоже согнали — «на страх, на науку». Солнце уже зашло за горы, костры освещали наши обмороженные, осунувшиеся лица. Солдаты выстроились в два ряда с розгами. Понурые мужики из пятой артели стояли в ожидании. Командир, горный офицер, с каменным лицом прокричал:
— За неисполнение — розги! По сотне каждому! И бога молите, что только розгами!
С несчастных содрали одежду. И это на морозе! И пошло: хрясь, хрясь, хрясь… Ветхая ткань рубах рвется, человеческое мясо рвется. Мужики кричат, один упал — его поднимают.
— Э-эх, робяты… Мы же люди, не скот!
В общем, унесли пятую артель после экзекуции на руках.
Вечером темнее тучи в наш барак в сопровождении солдат пришел вашейгер Климцов."
"— Начальство недовольно, робяты. Мало золота даем. Шестьдесят шесть пудов на круг — разве это дело? Раньше сто давали! Вы тут какой-то секрет знаете, как породу быстрее черпать…
— Ну знаем, и што? — угрюмо спросил Фомич.
— Выходит, надобно поделиться!
— А нам что за это будет? — с явным вызовом произнес Викентий.
В наступившей тишине щелкнул взводимый курок — унтер рядом с Климцовым напрягся. Климцов секунду смотрел на Фомича, затем подошел и врезал ему пару раз по лицу. Варнак отлетел в угол.
— Ты мне тут не балуй! Сказано — надо, значит — надо! — прошипел Климцов.
— Надо — так поделимся, — видя, что дело пахнет керосином или розгами, тут же вмешался Чурис.
— То-то же! — прорычал вашейгер и ушел.
Фомич тяжело поднялся, сплюнув кровью.
— Ты чего на него-то, Фомич? — с изумлением спросил Тит.
— А ты сам подумай. Аль неводомек? — прошипел Фомич и отвернулся.
— Так всем после этого урок поднимут. Скажут: «Можете ведь больше делать, значит — делайте», — объяснил я непонятливым.
Чурис тут же сбледнул лицом.
— Ну, извиняйте, ребята, я не хотел!
Все легли спать, а я долго еще раздумывал, как же это хреново, когда самые благие начинания оборачиваются только новыми страданиями…
Действительно, на следующий день к нам привели всех «вожаков», и мы показали им нашу методику.
Вдвое!!! А ведь далеко не все работали вдоль ручья, где только и возможна была наша стахановская методика! И над прииском воцарилась всеобщая скорбь.
— Чую, добром не кончится! — каждодневно бубнил Фомич.
И он оказался прав. Первую неделю все шло хорошо — промывка увеличилась, начальство было довольно.
