Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Каторжник»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— А что, можно попробовать! За спрос ведь по морде не бьют… обычно! — оптимистично заявил Чурис и, недолго думая, почапал к избе Прохора. — Эй, хозяин! Прохор Емельяныч! Выходи, разговор есть!
Скрипнула дверь, показался сам Прохор, накинув тулуп.
— Чего еще надо? Немытые, что ли?
— Мытые, мытые! — заверил Чурис. — Розвальни твои приглянулись! С лошадкой! Почем отдашь?
Прохор вышел на двор, оглядел нас подозрительно.
— А деньга-то есть, покупатели? Или опять за так хотите?
— А на ружье махнуть не глядя? — предложил Фомич, похлопывая по трофейному стволу.
Прохор презрительно прищурился.
— Ружье? Солдатское? Да ему цена — пятерка в базарный день! А лошадь моя верная не меньше «беленькой» стоит! Да сани, да сбруя… Рублев двадцать пять все вместе потянет, не меньше!
— Ну, у меня рублев семь есть… — Я порылся в тайнике тулупа.
— У меня пятерка найдется… — вздохнул Фомич.
— Десять, — неожиданно сказал Левицкий.
Все взгляды устремились на Изю. Тот замахал руками и чуть не заплакал.
— Нэту! Клянусь мамой, все в товар ушло! Все там осталось! Чистый я аки ангел!
Мы разочарованно переглянулись. Да, при таком раскладе мы не купим дровней. А отдавать еще ружья жаба душила. Куда в тайге без оружия?
Почти хватало, вот только нам бы харчей еще прикупить.
— Почитай, почти вся сумма! А деньги — они и есть деньги. Чистые, без греха. Ну, почти, — усмехнулся я про себя. — Давай за двадцать два? Лошадка-то у тебя не первой молодости, поди, да и сани — так себе, латаные-перелатаные.
Прохор смерил меня тяжелым, немигающим взглядом из-под кустистых бровей. Ни один мускул не дрогнул на его обветренном, суровом лице.
— Сказал — двадцать пять, значит, двадцать пять, — отрезал он ровным, безразличным голосом. — И не рублем меньше. Лошадь — верная, сани — крепкие. Кому попало не продам. А деньга ваша… кто знает, чем она пахнет? Может, кровью.
— Да помилуй, хозяин! — встрял Фомич, пытаясь разыграть старика. — Какая кровь? Мы люди мирные, промысловые! Мы ж не варнаки какие! Ну уступи копеечку, войди в положение! Христом богом просим!
Прохор презрительно сплюнул на снег.
— Христом богом они просят… А сами, небось, и креста на себе не носите, — пробурчал он. — Сказал — двадцать пять! Не нравится — ступайте своей дорогой, пока целы. Ружье ваше мне без надобности. А копейки ваши… пусть при вас и останутся.
— Таки, может, мы вам чем другим пригодимся? — влез со своей коммерческой жилкой Изя. — Может, починить что надо? Аль помочь по хозяйству? Мы люди мастеровые!
— Мне ваша помощь не нужна, — отрезал Прохор. — У меня свои работники есть. Двадцать пять рублей — или проваливайте.
Стало ясно — кержак уперся, как старый пень. Ни уговоры, ни торговля на него не действовали.
