Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Каторжник»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
То ли он действительно был таким принципиальным, то ли просто не хотел связываться с беглыми, то ли чуял, что мы в отчаянном положении и пытался выжать максимум. А может, все вместе.
Мы снова переглянулись. Двадцать два рубля и ружье — это все, что мы могли предложить, не считая мелочи у Изи, если она там была. Отдавать и то, и другое было глупо — останемся без транспорта и без оружия посреди тайги.
— Ладно, Емельяныч, — вздохнул я. — Видать, не судьба. Спасибо за баньку.
Прохор молча кивнул и, не говоря больше ни слова, развернулся и ушел в свою избу, оставив нас на морозе со своими двадцатью двумя рублями и несбывшейся мечтой о лошади с санями. Торги закончились, не начавшись. Придется и дальше тащить весь наш скарб на себе. Перспектива так себе."
"Хозяин, хлопнув дверью, вернулся в дом, а мы, помрачнев, отправились на ночлег. Проветрили баню от лишнего жара, настежь раскрыв невысокую дверь, и завалились прямо на теплый, пахнущий кедром пол.
— Э-эх, дровни-то у него хороши! — тоскливо вымолвил Фомич. — С такими-то мы бы до самого Нерчинска добрались!
— Дался тебе Нерчинск! Ты что, Фомич, смерти ищешь? — напрямки спросил его Софрон. — В Нерчинске твоем, чай, и солдаты, и казаки, и жандалмы. Ты за заставу-то не попадешь, пять раз не пропав! Только на рожу твою клейменую глянут — и тут же в железа!
— Не-е, — отвечал Фомич, улыбаясь со значением и странно глядя куда-то мимо нас. — Там у меня дело. Долг старинный. Надо мне туда! Не поймете вы.
— Не знаю, как Нерчинск, но сани бы нам не помешали, — ни к кому конкретно не обращаясь, вымолвил я. — Не дойдем мы так, на своих двоих. Просто не упрем столько сухарей, чтобы прокормиться дорогой!
— Ладно, что там толковать. Спать надо! Утро вечера мудреней! — постановил Софрон, и мы, прекратив разговор, отправились в объятия Морфея.
— Подкидыш! Слышь, Подкидыш! Проснись!
Я открыл глаза. Надо мной склонился Тит, его лицо было взволнованным.
— Иван, слушай… ты говорил, нам сани очень нужны?
— А то! Ты ж видишь, как тяжко! С санями хоть груз бы с плеч…
— Ну тогда — вот! Держи!
Тит, конфузливо улыбаясь, развернул передо мной грязную тряпицу. Я чуть не заорал от изумления. В тряпице, тускло поблескивая в предрассветном сумраке, лежал ОН — здоровенный, с куриное яйцо, самородок чистого золота!
— Твою мать… Тит! Где ты его прятал⁈ — выдохнул я, глядя, как наш силач с любовью вертит в огромных мозолистых лапах этот кусок счастья или проклятия.
— Где-где… В надежном месте! — угрюмо буркнул молотобоец, давая понять, что подробности излишни.
— Берите, братцы. Обчеству жертвую! На общее дело!
Мы с Чурисом тут же кинулись будить хозяина. Прохор Емельянович, увидев самородок, сначала опешил, а потом глаза его загорелись такой неприкрытой жадностью, что стало даже страшно.
