Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Скажем, сняли с тебя кандалы, ну, идешь ты на этапе с ими рядом, с бабоньками, знакомишьси, сговариваешьси, ну а на привале даешь, значит, пятак конвоиру, да и идете себе с любезной тебе молодкою в кусты!
— Дак это… Привалы-то короткие дюже!
— Ну так, сударик да соколик, энто уж тебе надобно успевать!
Нда… Непритязательный тут народ, прямо скажем: миловаться где-то среди придорожных елок, да еще и в условиях жесткого цейтнота! Весело, ничего не скажешь.
— Так, ну а еще что можно тут за деньги? — поинтересовался я.
Фомич усмехнулся.
— Ну, ежели целковый наберешь, так можешь другие кандалы себе купить, легкия…
— Чего?
Тут я окончательно охренел, от удивления аж бровь дернулась. Покупать себе кандалы? Да еще и за целый рубль? Да что тут за порядки такие? Купи-продай какой-то!
Фомич, видя мои сомнения, сокрушенно покачал головой.
— Эх, сударик да соколик, не знаешь ты жизни-то нашей кандальной! Тебе эти железки до самой Сибири переть, такую тягу. Подумай-ко, есть ли разница тебе — полпуда на себе тащить, двадцать фунтов то бишь, или, скажем, всего шесть?
Чуть меньше трех килограмм — быстренько перевел я для себя в привычные меры.
— Ух ты! — не удержался я от возгласа изумления. — Это такая разница⁈ Вот же ж…
— Ты, сударик да околик, такими словами не разбрасывайсси! — обиделся Фомич. — Тут за лишнее слово язык-та вмиг могут подрезать!
— Так, ну и что там с кандалами? Где их взять-то, «легкие»?"
"— Тут, дело такое: есть кандалы старого обрахзца, их наш брат таскает ишшо со времен государыни Екатерины, а есть новые, «газовские» — вот оне-то легкие, как пух! И вот, выходит так, что старые-то нам забесплатно выдают, а ежели хочешь идтить на всех кондициях с газовскими кандалами — то надобно конвой-то уважить!
Услышав такое, я только скривился.
— Наверно, дело хорошее, только где же его взять, целковый-то? — хмыкнул я задумчиво.
— Да я вас умоляю! Это сущие гроши, честное слово! — раздался вдруг над ухом голос с характерным еврейским выговором.
Я покосился назад и глянул на одного из новеньких, которых в Нижегородском остроге добавили к нашей арестантской партии. Соответственно, в Казании в Екатеринбурге нам еще подкинут местных. Таким образом среди нас то и дело появлялись незнакомые лица.
Вот один из таких новеньких и следовал сейчас сзади.
