Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
— Тю, да разве это сложно в наше время? Ну да, я в свободное от службы время имел свой маленький интерес на ярмарочной бирже. И да, я таки впарил хивинцам несколько ассигнатов… ну, не совсем настоящих. А что такого? Это же враги православия — хивинцы! У них там рабство и прочие ужасы! Тем более они увезут эти деньги к себе в Хиву, и здесь их больше никто бы и не увидел! Но нет, начальство раздуло из мухи слона, и вот я здесь в самом прежалком виде! Разве это хорошо? Разве стоит за это отправлять послушника на каторгу?
На некоторое время наступила тишина, разбавляемая звоном кандалов.
— Тит, а Тит! — окликнул я впереди идущего молотобойца.
— Чего? — охотно откликнулся подобревший после выпивки здоровяк-кузнец.
— А дай-ка этому шлемазлу отхлебнуть из шкалика! — произнес я, догадываясь, что этот забавный тип может порассказать еще много всего интересного, стоит только развязать ему язык как следует.
— Ой, я вас умоляю! — произнес Зосим с видом герцогини, которой предложили вместо чистого кокаина понюхать солдатской махорки.
— Так, а где ты жил сначала-то? — не отставал я от этого аналога Остапа Бендера.
— Житие мое протекало в славном городе Одессе, где тепло и очень много всякого гешефту! — начал еврей.
— Ну, а сбежал-то чего? — подзадорил я его.
"— Увы. — Зосим попытался воздеть кверху руки, отчего только загремел кандалами. — Злая судьба навлекла на меня несправедливые обвинения, и я вынужден был бросить все и покинуть столь чудный край…
— Украл чего, что ли? — напрямик спросил Фомич, с хитринкой в глазах прислушивавшийся к нашему разговору.
— Ой, ну я вас умоляю. Ну отчего сразу «украл»? Ну да, тот вексель был поддельным. А что делать? Ко мне пришли таки уважаемые люди и говорят: «Изя, можешь сделать вексель?» Ну, то есть они так, конечно, не сказали, упаси Боже! Нет, они сказали мне: «Изя, можешь сделать бумагу по образцу?» А это были, между прочим, друзья моего покойного батюшки! Ну я, как хороший мальчик, значит, применил все свое искусство и сделал все в лучшем виде, и что же? Оказалось, я подделал вексель на полмиллиона! Вы понимаете? Вексель! И один очень уважаемый в городе зернопромышленник очень на меня обиделся.
