Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Каторжник»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Ну что, Фомич, как думаешь, пронесет? — тихо спросил я, присаживаясь рядом.
Фомич перестал жевать, посмотрел на меня своими хитрыми глазами.
— Пронесет — не пронесет… кто ж его знат, соколик. Охфицер нонича, как собака, зол. Видал, как он на тебя зыркал? Ты ему кость в горле с Уставом энтим.
— Что делать-то будем? Ждать? — задумчиво произнес я.
— А что нам остается? — вмешался Софрон, до этого молчавший. Голос у него был ровный, но тяжелый. — Шумнули утром — и будет пока. Надо переждать. Рукавишников пар выпустит, накажет кого для острастки да поостынет. Главное — под горячую руку не лезть. Особенно тебе. — Он кивнул в мою сторону.
Фомич согласно крякнул:
— Софрон дело говорит. Схоронись пока. Не высовывайся. Обчество пошумело, показало, что не совсем скоты бессловесные. Может, чего и добьемся помаленьку, если с умом подойти. А щас — тише воды ниже травы. Про Устав пока забудь. Время придет — напомним.
— А если он решит всех наказать? Или пайки урежет? — не унимался я. Мысль о том, что моя затея приведет к ухудшению положения для всех, не давала покоя.
— А вот тогда и будем думать, — пожал плечами Фомич. — Может, тогда и обчество снова голос подаст. А пока сиди тихо. Ты свое дело сделал — показал нам, где правда писана. Теперь наша забота — как этой правдой воспользоваться, да чтоб без большой крови.
Я помолчал, глядя на свои руки. Свободные от железа. Фомич прав, Софрон прав. Сейчас лезть на рожон — чистое самоубийство. Рукавишников ищет повод, и я — идеальная мишень.
Сам эту кашу заварил, сам и расхлебаю, надо что-то такое придумать, что успокоит партию и Руковишникову не дать вызвериться, и это можно провернуть только через одного человека, Левицкого.
Со вздохом поднявшись, я направился на выход из барака.
Возле двери дежурили двое солдат с ружьями наперевес.
— Эй, куда прешь? — тут же уставилось на меня дуло.
Глава 8
Глава 8
— Эй, куда прешь? — уставилось на меня дуло ружья одного из солдат. Второй тоже развернулся, с мрачным видом преграждая путь.
— К корнету Левицкому, — стараясь говорить спокойно, ответил я. — Он просил зайти вечером, ждет меня.
Солдаты переглянулись. Тот, что встал передо мною, усмехнулся:
— Ишь ты, важная птица! Ажно цельный корнет его ждет! Не велено никого выпускать после ужина. Приказ господина офицера. Мало ли что вы тут затеяли!
— Да какой затеяли, говорю же, господин Левицкий ждет. — Я старался не показывать нетерпения, хотя внутри все кипело. — Разговор у нас.
— Ждет, говоришь? — Первый солдат чуть опустил ружье, но взгляд его остался цепким и неприятным. — И что нам с того, что он ждет? Нам за это не плотют, а вот за лишнее беспокойство… могли бы и накинуть."
"Он выразительно посмотрел на меня, потом на своего напарника. Тот понимающе хмыкнул. Понятно. Обычное дело.
