Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Гришка фыркнул:
— Ой, Подкидыш такой смелый! А ну-ка, «сопля», покажи, как ты в своей деревне хвосты коровам крутил!
Он сделал выпад, пытаясь схватить меня за грудки.
Я заблокировал его руку и тут же, скрутив корпус, прописал ему правый боковой, полностью вложившись в удар, который пришелся прямо в челюсть, Гришка поплыл и зашатался, а после и рухнул на пол.
Пока он заваливался, я уже стремительно разворачиваюсь к Сеньке: в этом деле скорость важнее всего! Тот уже замахивался, но я успел поймать его руку, резко дернул на себя и ударил коленом в живот.
— Уфф!
Сенька сложился пополам, Гришка, же поднявшись на заплетающих ногах, с криком бросился снова.
Уклон в сторону, захват за шею сзади — и его же собственным весом вталкиваюя лицом в нары. Раздался глухой стук.
Тишина.
Все так и смотрели на меня выпученными глазами
— Все, — демонстративно вытер ладони о штаны. — Кто еще хочет ужин потерять?
— Ну ты и хват! Здоров кулаками махать, паря! Я в жизни такого не видывал! — донеслось из толпы.
Сенька, держась за живот, злобно пробурчал:
— Да ты… ты же…
Тут же к нему подошел уже Тит и пристально так посмотрел, а Фомич, уже стоявший в толпе, вдруг громко рассмеялся:
— Заткнись, дурак, пока цел! Сейчас тебе один объяснил, а может, и все обчество приголубить!
В этот момент дверь барака со скрипом открылась. На пороге стоял унтер с двумя солдатами, тащившими котел с кашей.
— Чего тут у вас? — Унтер прищурился, окидывая толпу взглядом.
Тит, стоявший рядом, невозмутимо ответил:
— Да так… беседуем.
Унтер фыркнул и внимательно прошелся по всей толпе взглядом, понуждая арестантов опускать перед ним глаза, а после кивнул солдатам ставить котел:
— Ладно, разбирайтесь сами. Только чтоб к утру все ходить могли!
Когда конвой скрылся, Трофим робко тронул меня за руку:
— Спасибо, братец. Вот не ждал!
— Да ты и сам не из робких, — хлопнул я его по плечу.
Фомич, разливая кашу по мискам, хрипло рассмеялся:
— Смотри, сударик да соколик! Теперь ты у нас и кашу делить будешь, и драки мирить. Не иначе, в «иваны» метишь!
— В «иваны» — нет, — улыбнулся я, забирая свою порцию. — А вот кандалы бы сменил — это да!
В углу, где сидели «поскользнувшиеся», кто-то злобно буркнул:
— Щас мы тебе кандалы сменим, жди…
Но даже он умолк, когда Тит, не отрываясь от еды, протянул в его сторону ложку — словно штык.
