Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Даже я попытался, но чертов сапог лишь глубже уходил в грязь, будто его засасывала трясина.
Остаток пути до следующего привала Чурисенок ковылял босой на одну ногу, обмотав ее какой-то тряпицей, с самым несчастным видом на свете, то и дело спотыкаясь и вызывая новую волну смешков и сочувственных вздохов.
А как только дорога немного подсохла, к маю месяцу нас одолела новая напасть — мошка. Вот это был сущий ад, почище любой работы у домны! Мелкая, злющая, она лезла повсюду: в глаза, в нос, в уши, в рот, забивалась под воротник, под штанины.
Фомич где-то раздобыл дегтя и предложил намазаться им для отпугивания — мол, верное средство. Намазались. Вонища стояла такая, что конвоиры шарахались, а мошка, кажется, только обрадовалась — липла к этому дегтю еще сильнее! Ходили мы все черные, блестящие и покусанные, как черти.
Как-то на привале, когда все сидели облепленные мошкой и тихо матерились, молчаливый до этого Тит вдруг выдал:
— А ведь ей, мошке этой, все едино — что вор ты, что убивец, что за правду стоишь… Жрет всех одинаково.
Народ сначала опешил, а потом как-то нервно засмеялся — до того точно и абсурдно это прозвучало в нашей ситуации. Даже сквозь укусы и усталость пробивался этот черный юмор каторги — единственное, что помогало не сойти с ума.
Через две недели такой вот полной приключений дороги мы пришли в Тобольск. После долгого пути среди болот и мрачного сибирского леса перед нами вдруг распахнулась бескрайняя, ветреная долина реки Иртыш, на высоком правом берегу которого лежал этот древний, приземистый город — первая столица Сибири.
Нас переправили на пароме и, проведя по пыльным улицам под любопытными взглядами горожан, поселили в Тобольской каторжной тюрьме, или, как ее тут называли, в Тюремном замке. Новое место — новые порядки.
К моему удивлению, в городе оказалось немало каменных зданий.
