Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Стало понятно, откуда это спокойствие и точность в движениях — он привык драться не ради забавы, а когда на кону стояло нечто большее.
— Ясно, — кивнул я. — Значит, тоже за справедливость боролся… по-своему.
Мы помолчали. Кажется, между нами протянулась тонкая нить понимания. Оба — загнанные сюда несправедливостью системы, пытающиеся выжить в этом аду.
— Здесь тоже надо уметь за себя стоять, — сказал я тихо. — Понадобится — зови.
Сафар посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, похожее на удивление или даже уважение.
Мы проработали на Верх-Исетском заводе почти до конца марта, ожидая, когда схлынет обильное сибирское половодье, затем двинулись по этапу дальше. Тяжелая работа и относительное спокойствие последних недель сменились тяготами долгого пути.
У каждого работавшего на заводе арестанта набралось под пять-семь рублей заработанных денег.
Зато мы с Титом, Чурисом и Софроном успели по совету Фомича у местных сапожников заказать нормальные сапоги — ядреные, из хорошей кожи. Встало, конечно, дорого — целый рубль за пару! — но я об этой трате не жалел потом ни разу, особенно когда началась весенняя распутица.
Первые дни пути после завода выдались сухими, и настроение в партии было приподнятое. Но, когда мы проходили через одну из крупных деревень, еще не успев углубиться в дикую тайгу, нас встретили далеко не хлебом-солью.
