Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
— Ловко ты его! Откуда такой прыткий?
Он только открыл рот, чтобы ответить, как раздался грозный рев:
— ЭТО ЧТО ЗДЕСЬ ТАКОЕ⁈
На пороге цеха стоял мастер — низенький, коренастый мужик с вечно недовольным лицом. Сейчас оно было багровым от злости. Он обвел взглядом побоище: нас, растрепанных и злых, следы борьбы на полу и сменщиков…
— Я спрашиваю, что здесь случилось⁈ — повторил он, надвигаясь на нас.
Глава 11
Глава 11
Я только открыл рот, чтобы ответить, как сразу же вперед выступил тот самый рыжебородый детина из местных, опережая меня:
— Мастер! Они первые начали! — заголосил он, тыча пальцем в нашу сторону.
Его дружки тут же поддакнули, наперебой жалуясь на арестантский беспредел и требуя защиты для «честных тружеников».
— Врешь, боров! — рявкнул я, перекрывая гвалт и чувствуя, как бешенство снова готово накрыть меня.
— Эти сволочи сами полезли! С нас по пять копеек затребовали за то, что дышать тут рядом смеем!
Мастер слушал то нас, то их, и его лицо мрачнело с каждой секундой.
Чья версия ему ближе — своих работяг или «арестантской швали»? Вопрос риторический.
— ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! — гаркнул он так, что даже печь, казалось, притихла. — Мне плевать, кто там первый кулаками замахал! Мне работа нужна! С меня шкуру спустят! Дело стоит из-за ваших собачьих драк!
Он ткнул пальцем в сторону местных:
— Вы — пошли отсюда! Ваша смена кончилась! Еще раз увижу здесь в нерабочее время, отправлю в углежоги!
Затем он впился в меня и моих новичков взглядом:
— А вы! Чтобы через пять минут все было убрано и работа кипела! Еще одна жалоба, еще одна драка — выпорю всех показательно, а с тебя, Подкидыш, три шкуры спущу! И за простой вычту со всех вас до копейки! Ясно⁈
С этими словами он круто развернулся и ушел в каморку, оставив нас разбираться с последствиями.
— Слыхали? — буркнул я своим подопечным, подбирая брошенную кочергу. — Теперь у нас тут не только работа адова, но и «добрые» соседи. Работаем молча, смотрим в оба. А ты, Сафар… молодец!
Работа возобновилась. Жар от печи снова начал обжигать лицо, тяжелая кочерга наливалась свинцом в руках. Но теперь к физической усталости добавилось неприятное ожидание — чем ответят местные и как скоро мастер снова найдет повод для гнева.
