В семье Катрин царила тягомотная рутинность. Отец, вместо работы на скамейке возле подъезда, проводил часами курение и уборку дворовой территории, окурки и бутылки попадали везде как ни в чем не бывало. Его символическая зарплата от домоуправления приносила ему лишь минимальную выживальную поддержку, но даже это мало что меняло его образом жизни.
В канализации всё имело лишь один оттенок – мокрого камня. Здесь же всё было таким резким и насыщенным, таким прекрасным… Свежий ветер прибывал с верхушек гор, проходил через густые леса и созревающие поля. Раскалённый дневным солнцем воздух прогревал тело до самого нутра. Девочке казалось, что она в раю. Хотелось кричать и прыгать от этого фонтана летних красот.
По факту же они оказались на самой грязной улице грязного рынка. Дома́ жались так близко друг к другу, что между ними мог пройти только один человек. Солнечный диск постоянно прятался за крышами, и до улиц доходил лишь отражённый от стен и кровли свет. Никакой мостовой и в помине не было – только песок, поднимаемый ногами прохожих и постоянно летавший в воздухе. Он забивался в нос и скрипел на зубах. Люди здесь отличались от тех, которые беззаботно и вальяжно разгуливали по центральным улицам. Почти все тут передвигались молча и нервно, каждый старался спрятать лицо в одежде и не задерживаться на одном месте.
Постепенно радужное настроение от нахлынувшей свободы сменила тревога, и Катрин поняла, что по-настоящему сможет насладиться природой и свободой, только перешагнув порог портала.
– Что это за место? – чуть ли не шёпотом поинтересовалась ведьмочка у Веры, глядя, как люди косятся на неё, прежде чем исчезнуть за совершенно непохожими друг на друга дверями.
– Это рынок, – невозмутимо ответила Вера, даже не повернувшись к Катрин.
– А как же те места, где мы были до этого? Разве там не рынок?
– Нет. До этого ты была в «местном супермаркете», где красивые вывески, бутики, булочные, кафе – на тех улицах нет ничего общего с рынком.
– А лавка Вереска?"
"– А что с ней? – искренне удивилась девушка.
– Она ведь была в самом центре. Этот козёл торговал всякой запрещёнкой. Разве ему не следовало осесть именно здесь?
Вера немного помолчала, обдумывая ответ:
– Знаешь, порой ты кажешься взрослой и мудрой. Но иногда совершенно не хочешь думать.
Видимо эти слова должны были задеть Катрин, но она была не в том настроении, чтобы обижаться, да и вообще, она привыкла, что все общаются с ней свысока.
– Именно в таких местах власти будут искать в первую очередь.
С этим было трудно спорить, поэтому Катрин согласилась.
Улицы петляли, раздваивались, резко поднимались и плавно опускались на прежний уровень. Почти все окна были зашторены изнутри, а многие и вовсе заколочены. На домах отсутствовали номера, на дверях – ручки.
