В семье Катрин царила тягомотная рутинность. Отец, вместо работы на скамейке возле подъезда, проводил часами курение и уборку дворовой территории, окурки и бутылки попадали везде как ни в чем не бывало. Его символическая зарплата от домоуправления приносила ему лишь минимальную выживальную поддержку, но даже это мало что меняло его образом жизни....
Печать на руке Бэвэ вспыхнула и попыталась задержать его на выходе, но сила Катрин была такой огромной, что он пролетел сквозь барьер, и тот расщепил старика на миллионы атомов, не оставив даже крови.
Вера на полусогнутых ногах с трудом подошла к двери и захлопнула её. Затем подняла голову к потолку и бесцветным голосом начала произносить заклинание. Дерево заскрипело, словно его стягивали невидимые ремни. Оно сжималось всё сильней и сильней, из дверного полотна показалась смола, стены зашевелились, с потолка полетела серая пыль.
Вера рухнула на пол. Её одежда была изодрана. Опухшее лицо было фиолетовым из синяков. Кровь сочилась из десятка ран по всему телу и имела почти чёрный цвет. Катрин с ужасом смотрела на свою спасительницу: до этого момента она и представить себе не могла, что всесильной Вере способно что-то навредить. А теперь она лежала перед Катрин полностью уничтоженная и совершенно беспомощная.
«Жива», – выдохнула она и погладила ведьму по голове, убирая длинные слипшиеся волосы с лица.
Катрин огляделась. Только сейчас, когда они выбрались с рынка, у неё появилось едва ощутимое чувство спокойствия, хотя девочка и поняла, что они не дома. Портал привёл их в чужое жилище. Да, это был не Улей, где пять минут назад кипела битва, и не канализация Ао, но это был чужой дом.
А ещё она отчетливо ощущала чьё-то присутствие.
«Я могу вылечить её. Прямо сейчас, – девочка провела пальцами по ранам и гематомам, еле касаясь их. – Нужно только добраться до источника боли».
На этот раз Катрин смогла настроиться быстро.
Вера быстро пришла в себя.
