В семье Катрин царила тягомотная рутинность. Отец, вместо работы на скамейке возле подъезда, проводил часами курение и уборку дворовой территории, окурки и бутылки попадали везде как ни в чем не бывало. Его символическая зарплата от домоуправления приносила ему лишь минимальную выживальную поддержку, но даже это мало что меняло его образом жизни....
Тебе эта болтовня никак не поможет. Каких-то пара часов, и ты навсегда забудешь свою прежнюю жизнь. Всё будет хорошо!»
«Да пошёл ты! И эта тварь тоже!»
– Ну хватит уже! – крикнула Вера, а потом сказала что-то Анту на его языке. Тот кивнул и больше не произнёс ни слова.
В руках ведьмы Катрин заметила свои записи, которые вела, еще находясь у Ао. Вера уселась в кресло и принялась листать их.
– Признаюсь, удивлена. Не думала, что ты способна на какую-то работу, а тем более – на учёбу.
Сначала Вера внимательно изучила несколько страниц, а потом начала быстро листать их, разыскивая что-то конкретное.
Ант расхаживал по комнате, как по музею, заложив руки за спину, изучая вещи, собранные ведьмой, и восхищаясь ими. Он что-то увлечённо шептал, но с Катрин больше не разговаривал. Сама же Катрин напоминала статую или стоп-кадр из фильма. Она застыла в дурацкой позе, и, как назло, у неё чесалось всё, что могло чесаться: нос, глаза, уши. Голос в голове бубнил без умолку. Память стиралась целыми сюжетами, терялась нить всей жизни.
Наконец Вера нашла то, что искала. Она сравнила текст в тетради Катрин с текстом и картинкой книги, которую вытащила из-под пресса железяк, предварительно смыв кровь с рук.
Чем занимался в это время Ант, Катрин не знала. Видимо, он чувствовал себя здесь не в своей тарелке и старался не привлекать к себе внимания. Но девочка знала, что он на взводе, она ощущала это, и ей нравилась эта его неуверенность – она придавала ей сил.
Приготовление заняло немало времени.
