Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
На месте всё делаешь, а после, когда нож в руке почувствуешь, полешко подвешиваешь, и пусть качается из стороны в сторону. А ты кидай, чтобы в самую серёдку попасть.
– Ишь ты. Тоже наука. Пластуны научили?
– Они, – кивнул Матвей, не уточняя, какие именно разведчики его учили.
– Добре. Спрошу Гришу, сколько мне такая сбруя на двух оболтусов встанет, – подумав, хмыкнул казак.
– Не особо дорого. Они ж не булатные, – отмахнулся Матвей. – Да и то батя их ковать меня поставит. Дело-то нехитрое.
– Всё одно он старший в доме, ему и решать, – посуровел казак лицом.
– Это само собой, – тут же поспешил согласиться Матвей.
* * *Встречали их всей станицей. Взволнованные родственники тут же обступили спасённых девчонок, а выполнивший свой долг десяток в полном составе направился на доклад к старшинам, ожидавшим завершения этой погони у церкви. Выстроившись в ряд, казаки слезли с коней, и десятник, поправив папаху, шагнул вперёд:
– Сделали всё, как велено было, – молодцевато расправляя усы, сообщил Михей. – Девок отбили, бандитов постреляли, трофеи по укладу делить станем.
Понятно, что это был не воинский строй, и потому доклад проводился не по всем уставным правилам, но старшины слушали казака внимательно.
– С тобой молодые ходили. Что о них скажешь? – кивнув, в свою очередь спросил Елизар.
– Добрые казаки выросли, – улыбнулся Михей. – Кое-кому коней сменить бы надо да справу подновить, а так добрые казачки.
– Ещё чего есть? – чутко отреагировал Елизар на некоторую недосказанность в словах десятника.
– Есть мысля, – кивнул Михей, оглядываясь через плечо. – Думаю, года через два Матвея Лютого можно будет смело десятником писать. И бой видит, и братов в бою. И по следу нас, словно по ниточке, за степняками провёл. Да и соображает добре. Толкового сына Григорий вырастил.
– Думаешь, получится с него десятник? – задумчиво переспросил Елизар.
– Думаю, и дальше пойдёт. Умён парень, – решительно кивнул казак.
– Добре. Поглядим, как оно дальше будет, – кивнул старый боец, жестом отпуская десяток.
Стоя в строю, Матвей взглядом окинул собравшихся людей и, приметив в толпе отца, едва заметно улыбнулся. Внимательно слушавший, что говорит опытный десятник, кузнец едва заметно кивнул ему, а после доклада широким шагом подошёл к Михею.
– Благодарствую, друже, за слова добрые о сыне, – протянул он руку десятнику."
"– Не на чем, Гриша. Я правду сказал. Как оно всё было. Мы ж разделились, чтобы степняков перенять раньше, чем они смогли в змеиную балку уйти.
