Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"
"– У кузни, – усмехнулся Матвей и, развернувшись, первым направился в нужную сторону.
Они обошли хату и, выйдя в дальний угол хозяйского двора, остановились перед новенькими дрогами.
– Ты никак решил в плотники податься? Или каретником стать? – проворчал Григорий, обходя телегу по кругу.
– Ты под передок загляни, – усмехнулся парень в ответ.
– Это что, сам всё лил? – спросил кузнец, разглядев поворотный механизм.
– Ага. А теперь просто толкни её, – посоветовал Матвей, загадочно усмехаясь.
– Эх, чтоб тебя, – охнул кузнец, одним не самым сильным толчком откатив телегу к самому плетню.
– Тут ступицы особые. Завтра покажу, – с гордым видом ответил парень.
– Из чего делал? – деловито осведомился кузнец.
– Латунные.
– А оси, значит, передние, из бронзы отлил и на дубовый брус посадил, – комментировал мастер, разглядывая работу сына.
– Ага. Концы железом взял и шкворни насквозь пропустил.
– Добре придумано. И на ходу лёгкая, и поворот короткий, – оценил кузнец работу сына.
Подскочившая к ним Настасья с ходу принялась пенять сыну, что он не даёт отцу передохнуть с дороги, но кузнец, выпрямившись, решительно осадил жену, негромко ответив:
– Не голоси, мать. Верно он делает. Сама знаешь, дело в первую голову. Да и отчёт мне от него нужен, чем тут без меня занимался. Заказов-то много было? – повернулся он к парню.
– Плотнику Никандру инструмент поправил, да на телеге обода сменил. Да ещё вдове Ульяне тяпку отремонтировал, – бодро отрапортовал Матвей.
– С Никандра небось древесиной и колёсами за работу взял? – понимающе усмехнулся Григорий.
– Ещё раз надо будет ему инструмент поправить, как нужда возникнет, – кивнул парень.
– Добре. Тогда сам потом с ним и разберёшься. Ещё чего было?
– Тут такое дело, бать, – подумав, тихо вздохнул Матвей. – Лукич заходил, внуку хотел кинжал починить, да только Ванька его, ерунды всякой наслушавшись, принялся на меня напраслину возводить.
– Это что за напраслина такая? – моментально подобрался кузнец. – Ты не молчи, Матвейка. Рассказывай, – жёстко приказал он.
– Да по станице слухи ходят, что я попустительством лукавого жив остался и что за спасение своё, теперь стану через работу свою жизни казачьи губить, – нехотя поведал парень.
– Кто посмел? – моментально взъярился Григорий, сжимая пудовые кулаки и раздувая ноздри.
