Провожая в последний путь близкого человека, герой неожиданно переносится на сотню лет назад в свою собственную семью. Здесь он узнает тайну своего предка, сожженного молнией. Исторический роман о загадках судьбы и связи поколений, переплетающих прошлое с настоящим.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Спустя примерно четверть часа после окончания всех этих приготовлений Матвей уверенно насчитал десяток всадников в лохматых шапках с хвостами на невысоких лохматых коньках."
"– Не стреляй первым, – негромко произнёс Григорий. – Пусть покажут, чего делать станут. Может, и обойдётся.
Но его надежды оказались напрасными. Степные кони, учуяв казацких лошадей, принялись фыркать и зло скалиться. Потом один из них звонко заржал, и Матвей с возмущением услышал, как его собственные лошади отозвались в два голоса.
– У-у, волчья сыть, – прошипел парень, перехватывая пистолет поудобнее.
Степняки тут же насторожились, и парень мрачно зашипел, словно гадюка, увидев, как степняки принялись щёлкать затворами. У семерых из десятка были винтовки. Двое приготовили луки, а последний снял с луки седла аркан. Похоже, из всего десятка он был самым ловким в обращении с этой штукой.
Красная черкеска Григория сияла на фоне зелёных кустов, словно флаг. Ногайцы подскакали к биваку и, ловко осадив коней, принялись осматриваться. Кузнец продолжал стоять, словно памятник, держа карабин в опущенных руках.
Один из кочевников что-то гортанно скомандовал, и один из обладателей луков вскинул своё оружие. Не раздумывая, Матвей вскинул пистолет и с силой нажал на спуск. Тяжёлая пуля вышвырнула лучника из седла, а всё пространство между телегой и всадниками заволокло пороховым дымом. Бросив пистолет, парень выхватил из кобуры второй ствол и, наведя его на степняка, отдавшего команду, снова выстрелил.
Григорий, воспользовавшись возникшей суматохой, шагнул в сторону и, ловко прижав приклад к плечу, снял ещё одного степняка. Бросив второй пистолет, Матвей взялся за метательные ножи. Благо между ним и противником было не более семи шагов. Тяжёлые, отточенные до бритвенной остроты ножи с сердитым жужжанием сверкали в воздухе, вонзаясь в жилистые тела.
Спустя примерно двадцать секунд после того, как прозвучал первый выстрел, в сёдлах осталось только двое кочевников. Ножи у Матвея кончились. Григорий успел снять ещё одного воина, а парень, увидев, что степняк разворачивает коня, одним плавным движением распустил кнут. Выскочив из кустов, он резко взмахнул рукой, и уже начавший разгоняться всадник, захрипев, вылетел из седла, со всего размаху грохнувшись о землю.
Продолжая натягивать кнут, парень, быстро перебирая руками, подскочил к упавшему и, выхватив из-за голенища нож, одним резким ударом всадил его кочевнику в грудь.
– Зря рисковал. Я б его из карабина снял, – проворчал Григорий.
