Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Угу, только вздыхаешь так, что того и гляди скирды разметает или на кофте пуговицы отлетят, – поддел её муж, лукаво улыбнувшись.
– Да ну тебя, охальник, – рассмеялась Настасья, чуть зардевшись. – Тут еле ноги таскаешь, а ему всё одно подавай.
– А что поделать, коль красавица ты у меня, – преподнёс мастер комплимент.
– Всё, я спать пошёл, – буркнул Матвей, поднимаясь и прихватывая с телеги свою кошму с буркой."
"Отойдя от костра в сторонку, он раскатал кошму и, сунув под голову мешок со сменной одеждой, накрылся буркой с головой. На покосе переодеваться приходилось каждый вечер. Пыль и обрезки колосков набивались под одежду и крепко царапали кожу. Так что, чтобы избежать проблем с кожей, одежду приходилось менять и регулярно как следует выколачивать. Помыться в степи дело непростое. Родник, из которого все брали воду, был слишком маленьким, чтобы в нём можно было искупаться. У Матвея уже мелькала мысль соорудить на его берегу что-то вроде купальни, но времени на это просто не было.
Проснувшись с первыми лучами солнца, парень быстро вздул костерок и, подвесив над ним котелок для чая, отправился в перелесок за хворостом. Умывшись всё в том же роднике, он быстро собрал очередную вязанку для костра и, вернувшись, принялся заваривать чай. Работа уже привычно спорилась в руках, так что никаких проблем парень во всём этом не видел.
Услышав его возню, проснулись и родители. Увидев его за хозяйственными делами, Настасья тут же подхватилась, чтобы озаботиться завтраком, но парень только отмахнулся:
– Передохни, мам. Управлюсь. Дело нехитрое, – улыбнулся он, глядя, как сладко женщина зевает. – Умойся пока. Чай вон поспел уже. Сейчас хлеба да сала нарежу, вот и поснедаем.
– Верно, сын. В поле оно самое то, – одобрил его действия кузнец, ловко вскакивая с кошмы.
Позавтракав, они снова вышли на делянку и взялись за работу. Но на этот раз косил только Матвей. Родители занимались только уборкой скошенного хлеба. Матвей, помня, что ему ещё предстоит помогать любовнице, с ходу поймал ритм и размахивал косой словно заведённый. Тело, уже привыкшее к подобным нагрузкам, двигалось, словно отлаженный механизм. Спустя два дня, загрузив в телегу часть собранного урожая, парень отправил родителей в станицу, а сам, прихватив косу, отправился к наделу Ульяны.
Увидев его, молодая женщина растерянно охнула и, глядя на парня неверящим взглядом, тихо выдохнула:
– Пришёл. Вот уж не чаяла. Думала, людей постыдишься.
– С чего бы? Вдовам помогать завсегда принято было.
