В темном лесу, где каждое шелестящее ветерком дерево кажется предвестником зла, девушка ожидает непостижимой угрозы. Но солнце медленно выплывает из-за горизонта, освещая древний ствол и давая юлдуз шанс прийти в себя от страха.
А чем казаки тех горцев хуже? У меня как раз и самовар горячий, и медок свежий.
Войдя в дом, гости с интересом осмотрелись и, подчиняясь жесту хозяина, присели к столу. Увидев изящные турецкие стаканчики, Зоя не сдержалась и, подтолкнув брата, воскликнула:
— Коленька, глянь, какая прелесть! И какие тонкие.
— Это, барышня, турецкие стаканы. Армуды называются. От слова армуд, груша. Форма у них, сами видите, похожая, — усмехнулся казак.
— Неужто в городе продают такие? — не унималась Зоя.
— А на базаре лавку купца Махмуда спросите.
— Обязательно куплю, — решительно кивнула девушка.
— Вы уж простите нас, уважаемый Василий…
— Макарович, — подсказал казак.
— Василий Макарович, но мы к вам вот по какому делу, — собравшись с мыслями, заговорил князь. — Юноша этот, Григорий, оказал мне большую услугу, и потому я решил принять участие в его дальнейшей судьбе. Но дело в том, что у него иногда возникают странные, даже не знаю, как назвать, не видения, а…
— Знания, — тихо выдохнул казак, доставая кисет.
— Да. И мне хотелось бы знать, что это такое. Не опасно ли.
— Истина всегда опасна, — пыхнул казак трубкой. — Кровь это.
— Какая кровь? — не понял князь.
— Родовая кровь заговорила, — пояснил старик. — Он вам, сударь, рассказывал, кем у него пращур был?
— Травником?
— Не тот. Первый Серко, что род их зачал, характерником был. Оттого и глаза у всех мужчин в их роду желтые.
— Характерником? И что это значит? — снова не понял Николай Степанович.
— Чалкуном он был. Колдуном, по-вашему. Только не тем, что в сумерках гнилушками баб пугают да зелья приворотные варят, а настоящим, боевым. Серко по-вашему Серый значит. Волком он обращаться умел, глаза отводить, пули да стрелы останавливать. Вот от того волка глаза их роду и достались.
— Точно! — подскочила Зоя. — Помнишь, Гриша сам сказал, что глаза у него волчьи?
— Было такое, — подумав, кивнул князь. — Так что получается, он с нечистым знался?
— Тьфу, дура! Прости господи, царица небесная, — выругался казак и, мелко перекрестив рот, добавил: — Довел старого до греха.
— И с чего же? — быстро спросил князь.
— Батька его, кончину почуяв, сам на погост ушел, а когда в могилу лег, последние силы сыну отдал. Те, у кого в роду характерники были, такое раз в жизни сделать могут. Он и сделал.
