Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
— Сбрызни отсюда, — выгнул бровь подъесаул, и подручный Дока со вздохом оставил нагретое место. — Слушай, любимая, вытри слёзки и…
— Вы бесчувственный казак, и я буду рыдать скока мне надо, пока не засохну тут, как Аравийская пустыня!
— Ладно, я осушу твои слёзы поцелуями, — охотно распахнул объятия Иван Кочуев.
— Таки жестокое фигу вам, шоб вы знали… — мгновенно подскочила Рахиль.
Молодому человеку оставалось лишь улыбнуться в усы — иудейка действовала именно так, как он и предполагал.
— Иван, если мы правильно вас поняли, то некий ваш знакомый индивидуум находится у нас на корабле в экспериментальном отсеке? Он не в плену! Он призван помочь торжеству науки… Чувствуете разницу?
— Чувствуем, — сурово согласился казак.
— Мы его размножаем…
После этого скромного ответа Иван и Рахиль замерли на полушаге и вытаращились друг на друга, как две селёдки атлантического посола. Научные эксперименты по размножению отдельно взятого эльфа-наркомана?! И с кем, интересно, с эльфийской принцессой, что ли?
Так у них вроде бы исключительно романтичные отношения, включающие робкие воздушные поцелуи, но исключающие прямой контакт, что под одеждой, что поверх неё… Какой секс, а без него — какое размножение?! И это, отметьте, мы ещё не учитываем острореспираторной аллергии госпожи Нюниэль на всех эльфов в целом.
— Э-э-э… прошу прощения, а как вы его… размножаете? — первым нащупал лазейку догадливый подъесаул.
— Точно не помню! Ганс?
— Шесть самок, Док! Все разные, на выбор и вкус…
— Вот видите, — наставительно поднял лапку почти трезвый старший бес. — Мы заботимся о долгосрочном хранении лабораторных образцов. А что, у индивидуума есть кличка?
— И какие это самки?! — почему-то без предисловий завелась Рахиль.
