Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Заранее ставим эти понятия в кавычки как условные для подавляющего большинства. Безусловным добром может быть только Господь Бог, но мы-то люди… И прекрасно понимая, что именно «добро» и победит, в конце концов установив некую разумную гармонию всего сущего, мы всё равно зачем-то воюем на стороне этого же «добра»?!
Согласен, мысль крамольная и даже в чём-то явно сатанинская, но… Непонятно, какой смысл напрягаться лично вам и каждому индивидууму в отдельности, если в глобальном плане его роль в этой битве ничтожна, а победитель предопределён самим смыслом существования Вселенной? Зачем всю жизнь (а она коротка!) предоставлять свою бессмертную душу как бесплатный полигон для вечной битвы «добра» и «зла»?! Почему нельзя просто жить?
Буддисты в своё время легко выкрутились из этих разборок, но о них разговор особый — иногда кажется, что «пофигизм» — лучший синоним к названию их религии.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
О том, что иногда яркая смерть человека говорит о нём гораздо больше, чем вся его тусклая жизнь…
— А вот сбежавший лабораторный эльф, его партнёрша по размножению и компьютеризированное средство передвижения, именуемое лошадью, — вовремя доложил Ганс, указывая пальчиком на экран радара.
Наши герои дружно повернули головы, один выходя из глубин задумчивости, другая с сожалением откладывая бутерброд с сыром — больше не лезет.
Пульсирующая золотая линия отбивала три неравномерно вспыхивающие точки: две поменьше, одна побольше. Странно, неужели пожилые влюблённые передумали возвращаться в Арддурхоум? Ведь сил эльфийского кольца вполне хватало на две новобрачные персоны…
— А это что, циклон или тучи? — мельком взглянув на экран, бросил казак.
— Это? — вглядываясь в густую россыпь маленьких точек, заинтересовался младший бес.
— А это пятно? — Теперь уже Иван и Рахиль навалились на экран, едва не вдавив в него бедного Ганса.
— Это ещё одна группа, но меньшая. А что случилось-то?!
— В двух словах? — сдвинул брови суровый подъесаул.
