Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Юная еврейка округлила глаза, мигом вытерла слёзы и неожиданно взяла с места в карьер:
— Ему туда нельзя-а!!!
Опытный в делах преследования несложившийся жених вечно чихающей принцессы вдогонку не бросился, а пошёл неторопливо, размеренно, скользящим эльфийским шагом. Тот, кто идёт по следу, не должен спешить, иначе он рискует опередить преследуемого, а подобная смена ролей не всегда благоприятна для обеих сторон. Тем паче вообще было непонятно, с чего эта девица так завелась…
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
О том, что мужчины странно устроены.
"Вот и господин Кочуев, как и всякий нормальный мужчина, а плюс ещё и казак, не придумал ничего умнее, чем забуриться в ближайшую открытую забегаловку. Все мужики здесь были в чёрной коже, с заклёпочками и цепями, байкеровского типажа, крутые до невозможности.
Каким-то седьмым чувством мужской солидарности, без расспросов поняв трагедию молодого человека, его усадили за стол, налили пива, а потом и портвейна, и уже через несколько минут бывший подъесаул и сам не мог бы объяснить, почему он так поразительно откровенен с совершенно незнакомыми людьми, к тому же грешниками, да ещё не где-нибудь, а в Аду.
— Я даже говорить о ней не хочу. В смысле не могу… Глаза её бездонные так вот передо мной и стоят. Тону я в них… слова теряются, ничего сказать не могу, стою, как первоклассник, и чую: затягивают они меня, как в омут… И ведь что главное, я все-все её минусы вижу, каждую неприятную чёрточку и… за каждую расцеловать её готов! Душу за неё не пожалел, а она меня… на всю улицу… хуже пощёчины… Наливайте! Любо, братцы, любо-о…
Ему наливали, с ним пели, его ненавязчиво обнимали за плечи, а ещё через полчасика и точно склонили бы на брудершафт.
Геи бывают разные. Попадаются капризные, манерные, истеричные, но есть и совершенно благородные, искренние натуры, может быть, как никто, наделённые тактом и способностью к состраданию, не надо никого мазать одним цветом.
