Иван Кочуев шёл по вечернему городу, портупея игриво скрипела под каждым шагом. Его новенькая форма и радостное настроение создавали атмосферу праздника в сердце тихого казачьего ансамбля «Бударочки», передающейся из поколения в поколение.
В целом его не за что осуждать – он своё получил и, в сущности, был просто обязан на крыльях любви лететь к своей Нюниэли, вручать ей меч Святого Джона и, подтвердив таким образом своё право на женитьбу, тут же делать предложение! Рыдающая Принцесса наверняка радостно отдаст ему руку и сердце, свои «любовные» проблемы они как-нибудь скорректируют на месте, будут жить долго и счастливо, а умирая в один день, тёплым словом вспомнят казака и еврейку… Хотя стоп! Они же в Раю, какая смерть, все и так уже… живут вечно!
– Ладно, свободен, сами справимся, – великодушно козырнул Иван Кочуев, и Рахиль поддержала его, хлопнув эльфа по плечу:
– Таки да, мы не звери! Катитесь отсюда, раз вы такой, потому как я не отзывчивый казак и четыре раза не повторяю, а если кто тупой до сих пор не понял, так оцените, какая я сегодня по уши добрая!
Видя, что бедный философ всё ещё не верит своему счастью, она широко улыбнулась и добавила:
– Я даже поцелую вас на прощание, чтоб вы шли не оборачиваясь!
На этот раз Миллавеллор понял всё.
– Мы перестреляем их по одному или вы понарубаете всех сразу, а я таки нарою братскую могилу?
– Ты тоже можешь не идти.
– За что? – даже не сразу нашлась Рахиль, но подъесаул, положив ей руки на плечи, постарался говорить мягче и конкретнее:
– Это православный Рай, там стоит православный монастырь, в нём живут православные монахи, и спасать их от беды – священный долг православного казака! Если их спасёт иудейка… понимаешь, не все это поймут.
– Ваня, вы таки где-то глубоко такой же антисемит, как и все, – едва не плача, заключила храбрая военнослужащая, прильнув к казачьей груди.
– Видимо, да… – честно признался Иван, обнимая её и успокаивающе гладя по затылку. – Ну что же нам делать, раз оно так… нецелесообразно… и кто это всё придумал?!!
– А я почти люблю вас…
– И я тебя…
– Тоже «почти»?
– Да нет…
– Таки да или нет?!
Подъесаул только тяжело вздохнул, пока Рахиль с пониманием неизбежного заливала его гимнастёрку слезами.
