Иван Кочуев шёл по вечернему городу, портупея игриво скрипела под каждым шагом. Его новенькая форма и радостное настроение создавали атмосферу праздника в сердце тихого казачьего ансамбля «Бударочки», передающейся из поколения в поколение.
Говорят, что нормальный мужчина может жалеть плачущую женщину не более пятнадцати минут, потом она его просто бесит. Иван Кочуев продержался больше двадцати… Согласитесь, это подвиг!
Наконец юная еврейка вытерла нос и грозно заявила, что всё равно пойдёт с ним и всех понаспасает. А если кого-то так уж не устраивает её национальность, то пусть он вообразит её грузинкой или армянкой! Уж они-то, кажется, вполне православные…
Глава тридцать вторая
О том, что Добро всегда старается быть безусловным. В то же самое время Зло всегда стремится к относительности…"
"В сущности, до сих пор непонятно, на что они, собственно, рассчитывали.
– Таки нам придётся их убить?
– Сам об этом думаю, – нервно отозвался казак.
– Нам таки придётся убить их?
– Я знаю, что монастырские стены священны и проливать кровь под их сенью – великий грех! А вот они этого не знают и знать не хотят, ты же видела, у каждого по автомату, и значит…
– Их нам таки придётся убить?
– Да, да, да! И хватит надо мной издеваться, я не хуже тебя представляю всю абсурдность этого геноцида, но выхода не вижу! Может быть, с твоей стороны есть какие-то предложения мирного плана, с уговорами, извинениями, поисками компромисса, или…
– Нам их таки придётся убить… – завязав с однообразными вопросами, развела руками Рахиль.
– Смотри, – Иван осторожно раздвинул кусты, открывая бывшей военнослужащей Израиля прямой обзор.
– Хороший план… для самоубийства! – серьёзно согласилась Рахиль. – Я, может, и успею настрелять штук восемь, пользуясь фактором неожиданности.
