Иван Кочуев шёл по вечернему городу, портупея игриво скрипела под каждым шагом. Его новенькая форма и радостное настроение создавали атмосферу праздника в сердце тихого казачьего ансамбля «Бударочки», передающейся из поколения в поколение.
Невдалеке бродили статные гнедые кони, серебрилась река, блестели купола православного храма, и в отдалении разносились протяжные казачьи песни…
– Да ты что смурной такой? Али не по нраву чего? – удивлённо спросил второй.
Бывший подъесаул повесил голову…
– Нет… нормально всё, как и ожидал. Здесь действительно Рай, и я… Просто знакомая у меня там осталась… хорошая знакомая, Рахиль и… это…
– Еврейка, что ль?! – не понял третий, и все на секунду сдвинули брови. – Так забудь её! Не след православному казаку из-за коленки израилевой в грусть впадать.
– Это я понимаю. – Иван решительно поправил фуражку и посмотрел, как горят на солнце золотые кресты далёкой церковки. – По сердцу, говорите, по сердцу…"
"…Рахиль тоже никуда особенно не ушла. Вид, открывшийся ей сразу за красным камнем, был настолько величественным, что она едва не упала на колени. На зелёном холме раскинулся золотой город – небесный Иерусалим! Сразу вспомнилось всё – детство, юность, родители, цитаты из Торы, праздник совершеннолетия «бат-мицва», сухой вкус мацы, запах бабушкиных лекарств, мгновенная боль от того страшного взрыва… Всё вспыхнуло в груди и откатило, сердце наполнилось необычайным покоем, на пыльную тропинку упала всего одна счастливая слеза…
– Здравствуй, девочка.
– Здравствуйте, ребе! Я так долго шла сюда… я…
– Теперь ты дома, дитя… Пойдём со мной, там нас ждут твои предки, твои друзья, твой заслуженный отдых.
– Я благодарна, ой, как я вам благодарна… – Обычно довольно болтливая израильтянка сейчас почему-то с трудом находила нужные слова. – Я так искала наш Рай, я знала, что он есть! Я верила, а этот глупый, усатый, самовлюблённый тип с лампасами говорил…
– Кто? – чуточку изумился старец.
– Ну, этот… подъесаул Кочуев! Он же сплошной казак и искал со мной свой Рай, а я…
– Девочка, – старческая ладонь осторожно прикрыла ротик Рахиль, – ты слишком много говоришь о нём. Неужели даже на пороге иудейского Рая какой-то казак занимает так много места в твоей душе?!
– Нет, но… таки да.
– Опомнись, это Иерусалим! В кущах небесных возник этот город, но не каждому суждено ступить под его сень… Казаки живут отдельно.
