Иван Кочуев шёл по вечернему городу, портупея игриво скрипела под каждым шагом. Его новенькая форма и радостное настроение создавали атмосферу праздника в сердце тихого казачьего ансамбля «Бударочки», передающейся из поколения в поколение.
Полезное и многофункциональное животное, не находите? Доподлинно всё равно неизвестно, откуда такой конь появился в эльфийском Раю, но, с другой стороны, некоторые учёные проводят серьёзные изыскания в толкиенизме на предмет скрытых в подтексте компьютерных фишек и находят многое…
От глобализации Интернет-сети провайдером Сауроном до зависов блока памяти Гендалевского виндуса, символического перехода хоббитов с уровня на уровень, ролевых стратегий Гондора, а также того, что только женщина может убить назгула.
"Эльфийка, естественно, сидела первой и держала поводья. За ней хрипло дышащий от восторга Миллавеллор, просто млеющий от такой близости к предмету своих чувств, но мудро не распускающий руки. Следующим восседал раздумчивый подъесаул, а уже за его спиной, крепко держась за казацкий ремень, беззаботно посапывала Рахиль Файнзильберминц. Плавная рысь белого скакуна убаюкивала, но Иван гнал от себя сон, пытаясь до конца выяснить обстановку:
– Нюниэль Сильмарионовна, а уточните, мы в какие края на данный момент направляемся?
– В Арддурхоум, Город в Холме, – не оборачиваясь, откликнулась Вечно Рыдающая Принцесса.
– Это в смысле, что прёмся на полном скаку прямо к чёрту в пасть? Честно говоря, мы оба умерли недавно, но повторять почему-то не хочется. То есть не то чтобы страшно, но как-то… пожить бы…
– Арддурхоум скорее представляет собой дворец моего покойного папы.
– А Вершитель этот, в смысле, он со своей компанией туда не заглянет?
– Он – мой жених и надеется стать мужем, нрех ему в дышло! Такой брак устраивает всех, но отрицает моё право индивидуума на свободную любовь, – горестно всхлипнула эльфийка.
– А Миллавеллор?
– Возьмите его с собой, здесь он в опасности. Хоть я и люблю его всем сердцем, но не смогу защитить…
– Э-эх, не было печали… – прикусил губу честный казак, таскать за собой такую великовозрастную обузу ему никак не улыбалось.
