Иван Кочуев шёл по вечернему городу, портупея игриво скрипела под каждым шагом. Его новенькая форма и радостное настроение создавали атмосферу праздника в сердце тихого казачьего ансамбля «Бударочки», передающейся из поколения в поколение.
Рахиль поднялась сама, ни на кого не ругалась, никого не обвиняла, а лишь перевела автомат в боевое положение, заявив:
– И где тут прячут хвосты ваши белорусские партизаны? Здесь непременно должна быть засада, или они нас ни в грош не уважают…
– Храбрая девочка, – уважительно улыбнулась пожилая эльфийка, – у тебя горячая кровь и отважное сердце! Ты в ролевых игрищах не участвовала?
– Ну-у, у меня детство не так глубоко затянулось, как у некоторых, – состорожничала бывшая военнослужащая. – Но, с другой стороны, кто бы знал, сколько горя я вынесла безответно?! Вот расскажу – вы таки будете плакать!
Нюниэль заинтересованно вскинула мокрые ресницы, но, увы, именно в этот момент раздался торжествующий рёв труб, и Холм вздрогнул.
"Оказывается, то, что они принимали за обычную лесную растительность, на деле было искусной имитацией.
Вместо ответа подъесаул хладнокровно указал ей пальцем на всё того же Вершителя, преспокойненько выходящего им навстречу. Миллавеллор едва не стукнул себя челюстью по колену, а Рыдающая Принцесса нервно разорвала мокрый носовой платочек, судя по всему, она такой подлости не ожидала…
Что ж, видимо, нелюбимый жених отнюдь не поспешил броситься в погоню «по следам её коня…», а просто направился домой.
– Арддурхоум ждёт вас, госпожа! Если бы мы только знали, что эти люди находятся под вашим покровительством, то никогда не посмели бы принуждать их к нашим играм.
– Рахиль, опусти ствол! Видишь, человек извиняется.
– А он готов повторить это ещё раз, более проникновенным тоном, опустив голову, и заверить в письменной форме на предмет предоставления по месту жительства для получения мною моральной компенсации? Ой, не делайте такие скучные усы, я таки учту ваш процент… один.
– Нам лучше войти, – вынужденно признала Нюниэль, вытирая рукавом набежавшие слёзы.
