Когда он туда вернулся, его мать сидела на лоджии. По его словам, у нее был совершенно потерянный вид. Она тихо плакала.
Он сказал ей, что я буду у него, поскольку мать не сдержала своих обещаний. Та ничего не ответила и продолжала плакать. Кажется, она сжимала в руках мое одеяло.
Я уже неделю живу у Изри. Выхожу из комнаты, только чтобы дойти до туалета, при этом Изри должен меня поддерживать, потому что передвигаться сама я еще не могу. Он меня кормит и поит, дает лекарства.
Он не может отвезти меня в больницу или к частному врачу, потому что не хочет, чтобы у его матери были проблемы с полицией. Так что заботится обо мне сам, это тоже хорошо. Он сделал шину для моего сломанного пальца, протирает синяки камфорным спиртом и дезинфицирует раны перекисью водорода.
Мне вдруг кажется, что я принцесса. Что я центр мира. Эта мысль помогает мне справляться с болью.
Я не хочу поправляться.
Хочу провести всю жизнь в этой комнате и чтобы рядом был Изри.
Голова, воспоминания в которую все еще не вернулись, гудит от вопросов, в ней воцарился полный хаос.
Кто этот странный мужчина? Какую извращенную игру он ведет?
Он уже пытался однажды убить ее и, кажется, готов сделать это еще раз. И в то же время он о ней заботится.
В этом нет никакой логики.
Неуравновешенный, непоследовательный. Наверное, сумасшедший.
Она подумала, что любой убийца – человек неуравновешенный. Но, может быть, он простой почтальон, столяр или безработный? А назваться он мог кем угодно, ей этого не проверить.
Ее мучил и другой вопрос: если она и правда угрожала ему оружием, он должен был бы вызвать полицию. Почему же он этого не сделал?
Потому что он убийца.
Уже было далеко за полночь, но ей не спалось. После того, что произошло во время ужина, ее тюремщик в комнату больше не заходил.
Она не выключала лампу, как будто свет мог спасти ей жизнь. Жизнь, о которой она ничего не помнила. Ей казалось, что она родилась всего несколько дней назад, что она чистый лист. И в то же время у нее было чувство, что она живет уже сотни лет.
Ее жизнь, не желающая появляться из небытия, затаилась где-то за защитными слоями мозга. Как будто ее кто-то запер у нее в голове, соорудил плотину. И она чувствовала, что в плотину бьется мощный поток воды, готовый вот-вот снести бетонную стену.
Наверное, ей бы хватило какого-нибудь запаха, впечатления, звука.
А вот и звук. Шаги. Вероятно, в коридоре. Потом шум открываемого замка.
Он появился и сразу сел в кресло.
– Не спишь?! – удивился он.
– Думаю, я достаточно спала последнее время.
– Вероятно. Сам я никогда не сплю или почти никогда. Так, пару часов перехватываю то тут, то там…
Наконец-то что-то личное. Хороший знак.
Надо цепляться за любую возможность.
– У вас бессонница? – просила она.
– Похоже на то… Началась, когда Ланы не стало.