Снова звонить бессмысленно, она ему уже оставила пять или шесть сообщений.
Около десяти вечера она идет в дом и включает телевизор.
Это не помогает, волнение не проходит. Она чувствует, что этим вечером Изри не развлекается в баре с приятелями. Ей почему-то кажется, что он в опасности. Тогда она решает позвонить Маню, чего раньше никогда не делала.
– Добрый вечер, Маню, это Тама.
– Привет, Тама! Как ты, детка?
– Его нет дома, я волнуюсь, – признаётся она.
– Ну, ты же его знаешь.
– Ладно, попробую его найти и скажу, чтобы он тебе позвонил, договорились?
– Спасибо, Маню. Большое спасибо.
В трубке раздаются гудки, а Тама продолжает кружить по дому. Маню перезванивает через пять минут. Она хватает телефон.
– Тама? Слушай, мне до него не дозвониться… Я не знаю, где он, но ты не дрейфь, я уверен, что с ним все в норме.
– Хорошо, Маню, спасибо.
– Спокойной ночи, детка.
Тама садится на диван и задумывается.
Нужно довериться интуиции. Снова довериться.
Она надевает жилетку, обувается и выходит из дому. Идет в сторону магазина и поворачивает налево. В окру́ге тихо, спокойно. Иногда проезжает какая-нибудь машина, и все.
Тама проходит пятьсот метров и видит припаркованную машину Изри. У нее замирает сердце, подкашиваются ноги. Она подходит к машине и благодаря свету фонарей видит, что за рулем никого нет. Смотрит на номер. Да, это машина Изри. Она прижимается к стеклу.
Изри развалился на пассажирском сиденье, он как будто уснул. Тама пытается открыть дверцу, но она заблокирована. Тама стучит в окно:
И тут она замечает, что на рубашке Изри в районе живота выступило огромное кровавое пятно. Она дергает дверь. Безрезультатно. Хочет разбить стекло, но понимает, что не сможет вытащить Изри из машины.
Позвать на помощь? Он всегда запрещал ей это, что бы ни случилось.
Позвонить Маню, вот что он говорил делать.
Она хватает телефон, Маню сразу отвечает.
– Маню! На помощь! Изри ранен, а дверца не открывается!
Она не замечает, что орет.
– Спокойно, Тама, – приказывает Маню. – Объяснись…
– Из в машине, он тяжело ранен, а я не могу открыть дверь!
– Нет, за две улицы. Улица Либерте!
– Никуда не уходи, я сейчас приеду. И успокойся.
Тама еще раз смотрит на лежащего без движения Изри. Неужели уже слишком поздно? Стекла тонированные, и ей не хватает света, чтобы понять, дышит он или нет. Она принимается плакать и припадает к машине:
– Ты не можешь меня бросить, Из! Не можешь…
Она долго плачет, а потом ищет что-нибудь тяжелое, чтобы разбить заднее стекло. Находит камень и собирается бросить его в стекло. Медлит. Шум разбудит соседей, которые наверняка вызовут полицию. А если та приедет раньше Маню, то Изри распростится со свободой… Поэтому она сдерживается и садится на тротуар. Кусает себе до крови пальцы, постоянно смотрит на часы.