Безымянная девушка оказывается в доме у отшельника Габриэля, который жестоко расправляется с теми, кто его ранит. Между ними разворачивается борьба за освобождение от рабства, где каждый ищет свой путь к свободе через насилие и кровь.
Раздел Chitat.online для книги «Каждый час ранит, последний убивает» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Безымянная девушка оказывается в доме у отшельника Габриэля, который жестоко расправляется с теми, кто его ранит. Между ними разворачивается борьба за освобождение от рабства, где каждый ищет свой путь к свободе через насилие и кровь.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Карин Жибель Легкое чтение Детективы подборки серии
Безымянная девушка оказывается в доме у отшельника Габриэля, который жестоко расправляется с теми, кто его ранит. Между ними разворачивается борьба за освобождение от рабства, где каждый ищет свой путь к свободе через насилие и кровь.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А я-то думала, что преподаватели все умные…
Я в кухне, жду, когда Шарандон покажет мне, как это – «ответить за все». Я не знаю, что он мне готовит. Ремень или кулак. Может, что-то похуже. Но, в конце концов, я, кроме правды, в письме ничего не писала.
Шарандон зовет меня из гостиной. Я слушаюсь и бросаю кастрюли. В любом случае, если я туда не пойду, он сам за мной придет. Дети сидят по своим комнатам, так что он может дать волю гневу.
– Это что такое? – спрашивает он, тряся листом бумаги.
– И с каких это пор ты умеешь писать?
– И то верно! – бросает она. – Ты как писать научилась?
Я осмеливаюсь улыбнуться, и это им не нравится. Этой дуре такое даже в голову не пришло!
– Уж точно не в школе, – отвечаю я.
И задыхаюсь от первой пощечины.
– Сама научилась, – говорю я с вызовом.
Я вижу, как Шарандон стискивает зубы.
– Вот как ты нас благодаришь? – корит меня Сефана. – Тебя из нищеты вытащили, занимаются тобой, а ты своим всякие гадости о нас пишешь?
Я знаю, что, если отвечу, они еще больше рассердятся. Но так хочется, что страх отступает. По крайней мере, сейчас.
– За что мне вас благодарить? А еще могу напомнить, что рабство отменили в 1848 году. То есть давным-давно.
– Маленькая зараза, – шепчет Шарандон. – Я смотрю, до тебя еще не дошло, так?
– Что не дошло, месье?
Он хватает меня за руку и куда-то тащит. Открывает ведущую в гараж дверь, и мы спускаемся на несколько ступенек. От запаха бензина меня начинает подташнивать. Сефана закрывает дверь. Шарандон кладет мою правую руку на верстак и просит жену меня подержать.
– Ну как тебе? – бросает он с ужасной улыбкой.
Я пытаюсь вырвать руку, но Сефана не дает мне пошевельнуться. Когда я вижу, что Шарандон взял молоток, то на секунду закрываю глаза. Я их открываю, когда он наносит первый удар. Со всех сил.
Боль такая страшная, что на мгновение мое сердце перестает биться, а потом начинает колотиться как бешеное.
Сефана меня отпускает, я сгибаюсь пополам, меня рвет. Дышать не получается. Шарандон снова кладет мою руку на верстак, берет огромный гвоздь и с яростью вбивает его в ладонь несколькими ударами молотка.
– Можешь попрощаться с письмом! А если еще раз попробуешь кого-нибудь предупредить, я тебе и вторую руку покалечу! Поняла, дрянь?
Они уходят, и я слышу, как в замке поворачивается ключ, хотя голова ужасно гудит. Я со страхом понимаю, что проведу ночь прибитой к верстаку.
Тогда я падаю на колени. Я не хочу двигаться, чтобы не стало еще больнее, хотя куда уж больнее, но желудок снова скручивает, и меня опять рвет.
Мама, зачем ты меня родила, неужели для такой жизни?
Нет, я не могу понять, за что я «отвечаю».
Когда Шарандон возвращается в гараж, уже почти полночь. Тама лежит лицом на верстаке, рядом с прибитой гвоздем рукой. Ее спина сгорблена, она не двигается.
