Да, а как я туда попаду? Ведь она глухая, звонка не услышит?
Гриша ее успокоил. У него есть ключи от бабкиной квартиры. Он приходит к ней и сам открывает дверь. Объясняется криками или на пальцах. И незачем предупреждать бабку – можно сразу приехать к ней с вещами. Она не будет отпираться, она слушается внука. Он поможет Тане собраться.
Гришина помощь оказалась неоценимой. Он притащил из стенного шкафа большую дорожную сумку и принялся бросать туда вещи, следуя указаниям Тани. Сама девушка ему ничем не помогала.
Она сидела на постели, держась за голову, и только отдавала приказы. Да, положить плащ. Нет, джинсы не класть. Положить фен и парики. Фен в ванной, парики – на болванках, на кухне. И всю косметику – вон большая косметичка на полочке. И серое платье, и туфли, и халат… Даже ее нижнее белье укладывал Гриша. Он только ухмылялся, запихивая в сумку кружевные тряпочки и колготки. Таня не обращала на него внимания. Только свою сумочку она собрала сама. Все деньги, которые ей удалось скопить – шесть с половиной тысяч долларов.
Пейджер, с которого еще не стерто последнее сообщение – то, которое прислал Андрей. У нее не хватило духу его уничтожить. Она перечитывала его всю ночь и никак не могла понять – где она сделала ошибку? Как он догадался? Откуда он узнал? Что ее подвело – парик, очки, машина, собственная глупость, собственная наглость, Гриша, черт знает кто? Таня положила в сумочку водительские права, записную книжку, паспорт на имя, которым она ненавидела представляться… Маша.
Машенька. Девочка, которую закармливали сластями, умывали двадцать раз в день, которой все запрещали, которую все обожали, которая ненавидела всех, даже себя."
"Она встала, автоматически оделась, прошла на кухню, вытащила из вентиляционной шахты подвешенный па шнурке пакет с пистолетом. Пакет она сунула в сумку, уложив среди вещей.
– Пошли, – Гриша легко подхватил сумку и с опаской взглянул на Таню: – Сама-то можешь ногами двигать?
Таня молча заперла дверь. Она ушла бы отсюда даже в бессознательном состоянии.
Этой ночью она напилась потому, что ей стало страшно. Сама она за всю свою жизнь никого не убила. Это делал Гриша. И если бы ее спросили, считает ли она себя убийцей, девушка искренне ответила бы – нет, не считает. Но Гриша не видел кошмарных снов, а она видела. Гриша был хорошим исполнителем, но никогда не сумел бы продумать ни одного плана нападения. Его методы были просты – подстеречь в подъезде, дать по голове, избить ногами.
