Автор
На лавочке сидели Андрей и девушка, едва пробуя вкус горьких фисташек в мягком свете кафе. Их беседа тонко переплеталась с улицей - шумом проезжающих машин и гулом разрывавшихся пивных пузырьков. Андрей ждал, когда она поднимется, чтобы они могли остаться наедине без общественных глаз....
Проехало всего несколько машин – да и то им навстречу. Таня показала на выстроившиеся вдоль дороги серые хрущевки:
– Пойдем во дворик. Там должна быть хоть какая-нибудь скамеечка.
Он покорно пошел за ней. Скамеечка нашлась посреди маленькой детской площадки, щедро посыпанной песком. Детей тут не было – видно, они предпочитали развлекаться в другом месте, а самые маленькие уже легли спать. Таня села первая и нагнулась, расстегивая сандалии. Вытряхнула из них песок, но обуваться не стала. Помахивая босой ногой, она сказала, что сегодня адски жарко, и она ничего не соображает, и предлагает Андрею высказываться, если ему действительно есть что сказать.
– Я буду звать тебя Машей, – сказал он, следя за ее реакцией.
Девушка дернула плечом и достала из сумки сигареты:
– Это будет худшим выходом. Я не откликаюсь на это имя. С кем же ты будешь говорить? С пустотой?
– Но это твое настоящее имя.
– Называй меня Таней, или я ухожу.
– Я хочу, чтобы ты призналась, что это твое настоящее имя, – упрямо повторил парень.
Таня снова дернула плечом. Взмахнула сандалиями. Сказала, что Андрей – сущий осел. И какая ему разница, как ее зовут по паспорту? Да, в паспорте записано – Маша.
– Маша Гамбарян? – уточнил Андрей.
– Хорошо, Маша Гамбарян. А теперь скажи, как ты это узнал.
– Я уже рассказал тебе про снимок.
– И ты опознал меня в парике и очках? – сощурилась девушка. Очки она давно сняла – во дворе было сумрачно, и духота ощущалась меньше. Они сидели в тени высоких пыльных лип и говорили очень тихо. По периметру двора прогуливались старухи, на детскую площадку иногда забегали собаки с ближайшей помойки.
"– Да, я тебя опознал, – упрямо сказал Андрей. Он ни за что не обмолвился бы про Светку. Девушка просила его молчать об этом, и он обещал, что никому не проговорится. Кроме того, Андрей твердо решил не называть никаких имен этой девице. У Светки хватит своих горестей. Один раз ее чуть не зарезали, и незачем подставлять ее еще раз.
– Ну-ну, – Таня недоверчиво на него покосилась и бросила окурок на песок.
– Тогда я еще не знал, что арестовали Лену.
– Я не имею к этому аресту никакого отношения, – бросила она. – Значит, ты видел снимок, где я сижу с Шимелевичем в ресторане? Кто тебе его показал? Ладно, можешь молчать. Это сделала Лена, психованная дура. Ну, и что она будет иметь с этого снимка? Она ничего никогда не докажет.
