Автор
На лавочке сидели Андрей и девушка, едва пробуя вкус горьких фисташек в мягком свете кафе. Их беседа тонко переплеталась с улицей - шумом проезжающих машин и гулом разрывавшихся пивных пузырьков. Андрей ждал, когда она поднимется, чтобы они могли остаться наедине без общественных глаз....
Во рту до сих пор стоял вкус горелой карамели, которым отличаются коньяки московского разлива. И вот он оказался в родном дворе.
– Ну, достукался, – услышал он над собой чей-то голос. – В папашу пошел. Теперь пропьют квартиру, на улице окажутся.
Андрей поднял тяжелую голову. Перед ним расплывалось пятно яркого платья. Он попросил воды, пятно исчезло. Потом он почувствовал, что ему да ют попить из большой жестяной кружки. Кружка была мокрая и ледяная, и на миг ему почудилось, что он снова маленький, сидит на дачной веранде, а воду ему принесла мать.
Он открыл глаза через полтора часа. Мир, в который он попал, был ужасен. Сквозь раздвинутые шторы прямо на постель светило солнце. Оно жгло лицо, сушило губы.
Он встал и обшарил сперва свою одежду, потом постель. Пистолет нашелся в углу пододеяльника. Андрей вынул его и взвесил на ладони. Если эту штуку видел кто-то во дворе… Хотя, если бы видели – забрали бы у пьяного.
Он вспомнил Таню. Вспомнил, как она заперлась в комнате. Как из другой комнаты доносился старческий голос, который умолял открыть дверь. Это был какой-то кошмар. Значит, в квартире была еще некая старуха. Эти подонки решили убить его при свидетеле. А может, и старуху они хотели отправить туда же, вслед за ним? Теперь он понимал – Таня ни на миг не собиралась сдаваться милиции. Это была ловушка, и он в нее попался.
