Спустя долгое время после унывающего партсобрания, я вернулся домой с мыслями о бесконечных партийных ритуалах. Думал ли бы я в тот момент о белом конверте, если бы послушался внутренней тревоги? Возможно, это спасло бы меня... Или нет? Но все равно решил рассказать об этом без эмоций, как следует. Вот он, конверт — чистый и невинный, словно новый день, начинающийся в череде недавних собраний....
Похоже, «Казнить нельзя помиловать» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но я - я не смогу сказать ему так же честно о том, что думаю. Моя версия происходящего чересчур гаденькая и страшненькая. Параллельные миры куда как красивше.
- Лешка, мне по фигу, параллельные так параллельные - да хоть перпендикулярные. Не знаю. Агностик я. Правда, мне кажется, даже если эти другие миры бывают, люди не могут так запросто перескакивать из одного в другой. Но неважно. Ну, перескочили. Какое это может иметь практическое значение?
- Практическое? Не нужно дергаться, - сказал он почти спокойно. - Если нас тоже убьют - попадем в какой-нибудь другой мир.
- Леха, ты меня уже за... достал со своей метафизикой. Телевидение есть телевидение, ты сам говорил, оно хуже мафии. Просто следят, как мы себя ведем в экстремальных условиях.
- Ты сам веришь в то, что сейчас говоришь? - спросил он."
"- Вспомни, - сказал я, - все теории стоят одна другой, и есть среди них такая, согласно которой каждому будет дано по его вере... Так что ты, может, и попадешь после смерти в другую реальность.
- А ты-то во что веришь?
- Я? Ни во что. Даже в черта, назло всем, - сказал я с молодецкой ухмылкой. - Леха, ты так спокойно собираешься в другую реальность, как на вокзал... А в здешней тебе ничего не жалко?
- Жалко. Маму. А тебе?
- А моя мать умерла, когда я был маленький.
- И мы, наверное, не сегодня-завтра умрем...
- Вполне возможно, - сухо ответил я.
- Послушай... Марина мне сказала о тебе одну вещь...
С первой минуты, по тому, как он смотрел на меня, я понял, что Марина ему сказала.
- Какую вещь?
- Только ты совсем не похож... Я не так представлял...
- Не похож на что? - усмехнулся я. - На тех жеманных кукол, каких любят в фильмах показывать? Но знаешь, Леха, этот вопрос может тебя так живо интересовать только в одном случае...
- Нет, нет! Я - нет.
Он широко раскрыл глаза, но в них было не оскорбленное выражение, а какое-то беспомощное, и я с ледяным восторгом стрелка, снявшего чужого снайпера, прочел в них: ""нет, всегда - нет, ни для кого - нет, но ты.
- Нет? А что тогда спрашиваешь? Какая тебе разница?
- Говорю же: вдруг мы завтра умрем...
- А, понимаю, - отозвался я, - перед смертью сожалеешь, что не все в этой жизни успел попробовать. В последний день Помпеи или при Чуме люди тоже вытворяли такое, что бы им в обычное время в голову не пришло. Но ты не умрешь. Это просто игра.
Он ничего не ответил.
