Я же никак не могла понять, чего хочет от меня таинственный шеф Юджина, карающая рука ЦРУ, человек-судьба Валентины Мальцевой. В голове у меня пронесся вихрь вариантов:
…грохнуться в ноги и зарыдать: «Кормилец ты мой!»
…рвануть на груди блузку с воплем: «Стреляй, гад!»
— Вы что-то хотели мне сказать? — вернул меня к действительности Уолш. — Во всяком случае, этот господин, — он кивнул в сторону Юджина, — намекал именно на такое развитие событий.
— Да. Я хотела сказать, что… — в горле у меня пересохло, и я с ностальгией вспомнила молчуна-водоноса Вирджила. — Я хотела бы что-нибудь выпить…
Ничуть не удивившись, Уолш отъехал на своем роскошном кресле куда-то вправо, нагнулся над маленьким столиком, уставленным стаканами и бутылками, и, не поднимая головы, спросил:
— Виски? Мартини? Водку?
— Простую воду, если можно.
— А чем угощал вас Бердсли?
— Ничем… Он был слишком занят беседой со мной.
— Беседа записывалась? — Уолш вернулся в исходное положение и протянул мне высокий стакан с толстым дном. Кивком поблагодарив, я жадно напилась и тут же испытала жуткое желание повторить эту процедуру, но постеснялась и осторожно поставила стакан на краешек стола.
— Да. У Бердсли был диктофон.
— А где кассета с записью вашей беседы?
— Ее забрал Витяня… ну, Мишин.
— Вместе с диктофоном?
— Нет, просто вытащил бобину.
— Вы можете сформулировать в нескольких словах задание, которое получили от… — Уолш бросил короткий взгляд на блокнот перед собой, — …от Габена?
— Изложить свою версию и ждать, когда вы меня перевербуете.
— Что вы и сделали, — сухо сказал Уолш.
— А потом что-то произошло?
— Что же? Почему вы вдруг решили прекратить выполнение задания? Поняли, что вам никто не поверил, и решили сыграть ва-банк?
— Если вы сами намерены отвечать на собственные вопросы, зачем вам я?
— Повернитесь, пожалуйста! — несмотря на волшебное слово, слова Уолша прозвучали как команда. — Вот так, прекрасно! А теперь задайте свой последний вопрос этому молодому человеку у стенки. Я жду!
— Зачем вам я? — голова моя была совершенно ватной и тупой. Вели мне Уолш повторить слова детской считалки или параграф из устава КПСС, я бы тут же повиновалась.
— Но, сэр… — начал было Юджин.
— Я не верю этой даме! — Уолш отъехал на своем передвижном кресле теперь уже влево и схватил какую-то папку. — Вернее, я не имею права верить ей! Что она может дать нам? Ее использовали вслепую. Ни одного имени, ни одного факта, сплошные клички, сплошная наживка, блеф!.. — Уолш обращался через мою голову к Юджину так, словно меня уже в природе не существовало. — Она женщина. Она непрофессионалка. Она — отработанный материал. Зачем-то она была им нужна.