Мой сосед, хмурого вида и неопределенного возраста носатый господин (такому носу позавидовал бы даже Сирано де Бержерак), был, по всей видимости, самым веселым попутчиком на свете: этот тип заснул мгновенно, даже не поздоровавшись, как только плюхнулся в соседнее кресло и пристегнул ремень. В принципе, учитывая тщетные поиски автора идиомы «колесница свободы», а также малосимпатичную внешность попутчика, такой ход событий меня вполне устраивал. Я продолжала предаваться своим размышлениям и, вполне возможно, уснула бы в конце концов, однако где-то на третьем часу полета включилось радио. На безукоризненном французском, причем с такой доверительностью, словно сообщала, что находится на третьем месяце беременности, стюардесса выдала информацию о том, что мы пролетаем над каким-то архипелагом. Под воздействием этого тона Бержераку, видимо, приснилось нечто очень интимное, ибо без всякого объявления боевых действий он вдруг начал с пугающей силой храпеть. Хоботообразный нос моего соседа трепетал, губы вибрировали, словно подключенные к электросети, а язык то и дело вываливался наружу.
Я поежилась. Храп незабвенного сэра Джеральда, спровоцированный двумя таблетками люминала, по сравнению с этим могучим оргазмом носоглотки казался чмоканьем грудного младенца, выронившего соску.
Я нажала кнопку вызова стюардессы.
Своей красотой и свежестью, а главное, совершенно беззаботным выражением лица эта телка сразу же вызвала во мне глубокую неприязнь.
— У меня проблема, мадемуазель, — сказала я, дождавшись, когда сосед сделает короткую паузу для вдоха.
— Вы можете что-нибудь сделать с этим мсье? — я выразительно кивнула на Бержерака.
— Простите, мадам, я не поняла.
— Разве вы не слышите, как он храпит?!
— Слышу, мадам, но инструкция категорически запрещает нам без надобности будить пассажиров.
— А убить его нельзя? Или хотя бы оглушить до посадки?
— Увы, мадам, — улыбнулась стюардесса.
— Что же мне делать?
— Постарайтесь уснуть.
— Вы же видите, это невозможно даже теоретически!
— Но, мадам… — на красивом лице бельгийки промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее работу мысли. — Я даже не знаю, чем вам помочь…
— Ладно, — я махнула рукой, поняв, что просто срываю на этой смазливой девке свое раздражение. — Тогда принесите мне коньяку.
— Момент, мадам, — лицо стюардессы просветлело. — Вам «Метаксу» или «Курвуазье»? Есть еще хороший испанский коньяк, но я его не пробовала…
— А от чего можно быстрее вырубиться?
— О мадам, тогда вам лучше всего выпить хорошего шотландского виски без содовой! — она чуть наклонилась ко мне. — Поверьте, я знаю это на собственном опыте.