Ведь даже такой чурбан, как Тополев, не может не понимать, что я скорее выброшусь из окна самолета, чем первая признаюсь моему номенклатурному другу, что сидящая возле него женщина с лицом крестьянки из убыточного колхоза — это я. Так что же они еще придумали?..»
— Вы в Барселону? — видимо, газета была сверстана нормально, и мой незабвенный шеф, которого я уже не рассчитывала увидеть на этом свете, находился в прекрасном расположении духа.
— Ваше лицо мне кажется знакомым… — он посмотрел на меня чуть внимательнее. — Мы не могли видеться с вами на бюро ЦК ВЛКСМ?
— Для советских командированных вы немногословны… — его лицо приняло озабоченное выражение, но тут же прояснилось. — А, вы впервые летите за границу! Угадал?
Устав кивать, я похлопала ресницами.
— И совершенно зря. Поверьте, вы получите огромное удовольствие. Испания — прекрасная страна… Вы не против, если я закурю?
Я пожала плечами, понимая, что дальше отмалчиваться не смогу. Надо было принимать решение. Идеальный вариант представлялся мне так: накануне он провел изнурительную «летучку», залежался у новой подруги (тем более что в моей голове уже отсвечивала парочка кандидатур для замещения вакантной должности редакторской пассии), после чего почувствовал законную усталость и уснул до самой посадки. Но моего выдвиженца-редактора всегда отличали неутомимость, комсомольский задор и стремление опрыскивать общительностью и интеллектом все, что двигается и разговаривает.
Он вытащил свой «Marlboro» из цэковского распределителя и галантно предложил мне закурить. Мысленно благодаря его за предложение, на которое не было необходимости отвечать, я кивнула (мои шейные позвонки уже начинали неметь), выскребла из коробки сигарету и прикурила от мгновенно протянутой зажигалки.
— Простите, а вы, собственно, из какой сферы?
— А вы? — спросила я, намерено гундося и чувствуя, что терпение мое иссякает.
— Я — редактор газеты…
— Как, еще не сняли?
Пауза была довольно долгой. Он смотрел то на меня, то на сигарету, потом глубоко затянулся и выдохнул вместе с дымом:
— Нет, Мария-Антуанетта.
— Господи, что ты так разволновался? Тебе что, прислали на меня похоронку?
— Будь добр, милый, заткнись, пожалуйста, на всю дорогу и оставь меня в покое. Тем более что необходимость в светской беседе уже отпала…
Я отвернулась к иллюминатору.
— Что они с тобой сделали? — голос за моей спиной был тихим и испуганным. — Я даже не узнал тебя сначала…
— А тебе это и не нужно, дорогой, — сказала я, не отрываясь от бесконечной перины облаков. — Вещами, сданными напрокат, лучше не пользоваться…
— Что ты несешь?! Кто тебя сдавал напрокат?
— Ты, милый! — я резко повернулась к нему. — Ты меня сдал. С потрохами. С нижним бельем и интимными подробностями.