Со всем, что тебе было известно. Ты выложил куратору КГБ все — как на исповеди. Ты сыграл наивного ванечку, подписывая мне командировку в Аргентину. Ты постарался забыть обо всем, что нас связывало. И забыл! Ради своего вонючего редакторского кресла, ради своих роскошных костюмов, привилегий, места в бюро… И после всего ты еще набираешься наглости и разыгрываешь из себя Незнайку на Луне?
— Заткнись, дрянь! По твоей милости я уже даже не Валя.
— Да, я много глупостей наделала сама. А ты для чего был рядом? Для визирования моих очерков? Для еженедельных соитий? Для изливания своих амбиций в мою жилетку? Для утверждения своих интеллектуальных претензий? Ты хоть понимаешь, что такое мужская порядочность, мразь комсомольская, приспособленец несчастный, гниль номенклатурная?! Ты хоть раз в жизни задумывался, что женятся не только по расчету, дружат не только ради перспектив, обнимают не только в момент эрекции?!.
Он молчал. Впрочем, разве мне нужны были его объяснения и оправдания? Нет, конечно. Этот человек уже не вызывал во мне никаких чувств. Даже злости. Хотя, видит Бог, я должна была злиться, как любая женщина, выбросившая на свалку пять лет любви, нежности, переживаний и надежд. Но он, мой элегантный сосед по «боингу», а потом другие люди с его жалкой подачи, изменили меня, столкнули в дерьмо, заставили заниматься грязным, омерзительным промыслом, обернутым в дешевый фантик под названием «госбезопасность». И выживать, выживать, выживать…
Я знала, когда именно наступил мой предел, и не обольщалась относительно стойкости своего характера: если б не Юджин — единственная светлая полоска в беспросветной тьме событий, — я бы, скорее всего, давно уже сдалась или свихнулась. Потому что не может нормальный человек делать то, что мне предписывали, верить в то, что мне навязывали, выполнять то, что мне приказывали, называя при этом циничную ложь выполнением гражданского долга, сочинение грязных доносов — служением Родине, убийство ни в чем не повинных людей — противостоянием двух социально-политических систем.
Я по-прежнему брела в потемках, мною опять манипулировали, опять замешивали в какие-то пакости, использовали в неведомых целях, наводили, как баллистическую ракету, на вражеский объект… Чем ожесточеннее и отчаянней я трепыхалась, влипая в паутину Великого Пожирателя Фруктов, тем меньше у меня оставалось шансов вырваться из нее живой.