Они хоть и жили в России вторую сотню лет, веру не сменили, так и остались лютеранами. На исповедь в церковь не ходили. С соседями почти не общались. После смерти трех девиц, а затем и их отца остался лишь младший отпрыск фон Торнов, Теодор, или, в русском варианте, Федор… Федор Карлович. Именно он и воздвиг склеп на кладбище, куда и перенесли прах усопших на этой земле фон Торнов. Ты же, наверное, помнишь, на одной из его стен имеется доска, на которой выбиты имена. Там есть и имя Амалии. Правда, кто-то сбил последнюю цифру в дате смерти. Непонятно для чего. Возможно, хотел стереть имя полностью, но что-то помешало. Однако все равно понятно: скончалась она в тридцатых годах девятнадцатого века. Что тебя еще интересует?
«Спросить или не спросить? – размышляла Вера. – Если спросить, еще, чего доброго, за дуру примет, а если не спросить… Нет, все-таки попробую».
– А скажи… – Она затруднилась назвать парня по имени. Жюлем как-то неудобно, имя Юлий ему, похоже, не нравится.
– Зови меня Жюлем Верном, – сказал экскурсовод, правильно поняв заминку в вопросе.
– Скажи, Жюль Верн, на старом кладбище ничего странного не происходит?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну… – Вера замялась, пытаясь как можно более обтекаемо сформулировать вопрос. – По ночам, – наконец нашла она самое подходящее слово.
– Я даже не знаю, как сказать… Чертовщина всякая.
– Шабаши, что ли, справляют?.. Это пару раз было. Местные сатанисты оргии устраивали. Собственно, какие они сатанисты? Так, балуются. Пэтэушники, одно слово. Облили бензином деревянный крест. Плясали вокруг него голышом. А до этого трескали пиво в больших количествах. Видать, от пива их и повело. Орали всякую чепуху вроде «Сатана, явись!» или что-то подобное.
– Это обычные мальчишки. Резвятся от избытка половых гормонов. А по-настоящему…
– Ты про кого говоришь? Про вампиров, что ли?
– Я по кладбищам по ночам не брожу и ничего такого не видел. Однако… – Жюль Верн сделал паузу. – Однако существуют многочисленные легенды, не легенды… Былички, что ли…
– Будто на старом кладбище гнездится нечисть.
– И осенью, в ненастье, а то зимой поднимается из могил и бродит…
– Так! Бродит, а дальше…
– Наверное, на кого-то нападает… – неуверенно произнес Жюль Верн.
– Ну, откуда я знаю! Болтают всякое. Говорю, лично не видел, но слышал: главная у них, у нечисти то есть, эта самая Амалия фон Торн. Является будто бы в виде высокой брюнетки с распущенными по плечам волосами и в черном кружевном платье до пят.
