– Я!
Сжалась вся, тонкие плечи ссутулились, подтянулись, короткие волосы задрались на затылке, обнажая шею, и Лора тут же попыталась их пригладить, распрямить. Точно боясь довериться, показать слабость и всеми силами закрывалась даже от мимолётных взглядов.
– Помнишь Марата? – Вскинула осветлённый надеждой взгляд. – Не можешь не помнить. – Тут же качнула головой. – Так вот он мне совет дал. Знаешь, что сказал? Тогда уже понимал, что не увидимся, что это конец, и всё же… – Недоверчиво усмехнулась. – Так вот, он посоветовал беречь то, что ещё можно уберечь, а я не послушала и теперь не имею ничего… Как мне сейчас кажется, не таким уж плохим он был парнем. – Сощурилась как от яркого солнца, на самом же деле, слёзы сдерживала.
– Вам просто поговорить нужно. Вдвоём. Чтобы иметь возможность высказаться. Неважно… обвинить, пожалеть, просто поделиться… Только не вот так, – произвольно махнул рукой в сторону двери, – когда он там, ты здесь – а вместе! Только тогда решится всё. А сейчас… Неправильно это.
– А у меня, вообще, вся жизнь такая. Неправильная. – Пробормотала, отступая к окну, и криво ухмыльнулась, когда дверь больничной палаты тихо прикрылась и тонкий запах его одеколона… ЕГО одеколона… просочился в палату, заполняя им пространство, затуманивая сознание, заставляя ненавидеть себя… и его. И жизнь вокруг, которая вертится, бежит по неизменному кругу. Которая безжалостно выкинула её из этого круга, оставляя на пыльной обочине неудачников. И просвета нет.
Остановившись возле брата, Акмаль едва заметно кивнул в сторону, призывая пойти следом, и даже терпеливо выждал недоверчивый взгляд, брошенный в сторону только что прикрывшейся двери.
– На входе! – Рыкнул Ильдар двоим, вольно сидящим на скамье напротив. Поднялся, придерживаясь рукой за стену и неторопливо шагал, не обращая внимания на заинтересованные взгляды вокруг.
В кабинете брата присаживаться не спешил, прошёлся, разминая затёкшие мышцы, разрабатывая уставшие пальцы рук, которые всё чаще хватала судорога от с силой сжатых кулаков. Иногда казалось, что даже говорить разучился, настолько свыкся с ролью сторожевого пса, охраняя покой, сон. Сейчас же, с небрежной ухмылкой наблюдал за нервозностью Малого, всё чётче ощущая свою ущербность.
– Ты шов осмотрел? Что не так? – Сам, первым начал разговор, видя, что тот не знает даже, как произнести звук, мечется.
– Всё так. – Пожал плечами. – Красивый, ровный, мокнущий шов… вид такой, будто только вчера наложили, а так… Ни нагноения, ни воспаления.
