На моих глазах мощные экскаваторы от Геннадия Павловича, выделенные нам якобы для обкатки, рыли котлованы, сваебойки вбивали столбы в землю и сотни молодых ребят после работы и в выходные заливали бетоном опалубку. Я, как глава отряда, получал свои часы без физической нагрузки, но иной раз не мог удержаться от работы лопатой. Неужели Советский Союз перевоспитал меня? Может, надо что-то сделать, чтобы его сохранить, может, он не безнадёжен?
В июле я от нечего делать выступил в зональном турнире по боксу в Новосибирске, уже в новой весовой категории — 63,5 кг. Причем мне и в этой категории пришлось сгонять вес. На таком, не самом высоком для меня уровне, я все четыре боя выиграл по очкам, надёжно — единогласным решением судей. Но с весом надо решать вопрос, я расту и вес набираю! Уже сто семьдесят восемь рост. За месяц два сантиметра! Вроде в восемнадцать лет уже не растут, а я расту. В конце июля, как всегда, школа заполнилась новыми учениками. Внимательно присматриваюсь к ребятам — кого, куда можно приставить к делу. Эфа пока роль комсорга школы тянет слабо, приходится ей помогать.
С пароходом «Адмирал Нахимов», который должен был потерпеть крушение, я решил вопрос через Власова. Выяснилось, что мой двоюродный брат Генка устроился на работу в Черноморское морское пароходство на так называемое «польское чудо» — Дмитрий Шостакович. Так это судно прозвали из-за места постройки в Польше и из-за тупого носа судна, такого, что издалека было непонятным — нос это или корма. Так вот, Генка меня по телефону просветил, что лайнер «Нахимов» — судно для залетчиков! Команда в основном состояла из проштрафившихся моряков. Они были невыездными, то есть не имели заграничной визы, которой их лишили за ту или иную провинность: кто-то попался на валютных делах, кто-то на контрабанде, некоторых лишили партийного билета «за аморалку» … Штрафником являлся и капитан судна — Вадим Марков. Он попался на махинациях с валютой. Направление на теплоход «Адмирал Нахимов» стало для него «ссылкой», местом исправления.
— Знаешь, как у нас его зовут? «Две трубы — одна зарплата», — презрительно сказал мой брат. — Им только в рублях платят, да и вообще, в ноябре его списать хотят.
Болтливый стал Генка. Две трубы или одна — мне всё равно, а вот плохое, наверняка, состояние судна сомнений не вызывает. На этом и сыграю. Причин столкновения я не знаю, помню только, что случилось столкновение двух судов. Но очень уж странным было это происшествие.
