Я в принципе не понимаю, что есть, а чего нет, где вверх, а где низ, кто я, а кто он. И это мы только целуемся — фанатично, оголодало, требовательно. Мне страшно представить, что же будет дальше, и есть ли у нас с ним хоть какой-то шанс на спасение. И нужно ли вообще мне это спасение?
Сильно потом, Стас всё-таки сумел остановить наше безумие, и мир вновь начал обретать оттенки, звуки и даже запахи. Но это всё такие мелочи по сравнению с тем, что бушует в нас самих. Мы уже сидим, просто привалившись друг к дружке, но всё ещё неспособные совладать с собственным дыханием.
— Это какое-то безумие, — трясёт головой Чернов, а я и на это не способна.
Его машина стоит где-то во дворах, и нас спасает только раннее утро воскресенья, иначе запотевшие окна чёрного внедорожника… Об этом тоже получается думать плохо, вязкий кисель у меня в голове еле схватывает происходящее. Наверное, для него сейчас просто не существует ничего иного, кроме этого удивительного человека возле меня, растерянного происходящим не меньше моего, но зато, кажется, вполне довольного… или недовольного.
— Не знаешь, как эту неделю пережить? — обречённо интересуется Стас.
Я качаю головой, еле выдавливая из себя:
— Ты обещал за ручку держаться.
— С тобой, блин, подержишься…
Уже на своём привычном месте общажной парковки Стас задаёт свой до безобразия проницательный вопрос:
— Ну да, — пожимаю я плечами.
Ещё совсем недавно, когда мы оба смогли обрести некое подобие адекватности мышления, Чернов предложил куда-нибудь заехать позавтракать или просто посидеть, но я отказалась, неожиданно для нас обоих попросив отвезти меня домой.
— Ты сегодня какая-то притихшая, — с сомнением смотрит на меня он.
— Просто устала, — озвучиваю самое очевидное. — Мы две ночи с тобой толком не спали.
Стас молчит, а я пытаюсь понять, когда вдруг атмосфера между нами успела сменить свой окрас. Только сейчас? Или когда я не захотела ехать с ним дальше? А может быть, раньше, когда мы пересаживались с заднего сиденья вперёд? Тогда Стас больше не буянил и не пытался пролезть между сиденьями, мы оба вышли на морозный воздух, делая жадные вдохи после душного салона. Это слегка отрезвило меня. Я попыталась поправить на себе одежду и застегнуть Ромкину куртку, что дало отмашку всем тем мыслям, которые уже варились в моей голове перед тем, как Стас предпринял свои поползновения на меня.
До общаги ехали молча, он держал меня за руку, а я смотрела в окно, стараясь сдерживать дрожь в пальцах. Об этом ему было знать необязательно. Мои загоны опять пытались усесться между нами, коварно потирая ручки и стремясь возвести Китайскую стену там, где ей совсем не положено было быть.
Только сейчас происходящее стало оформляться во что-то понятное мне. Стас мне нравился. Очень. Нереально.