Аш застыл надгробьем в дурацкой позе: в атакующей стойке, с мечом, нацеленным острием в змею. Я ужом вывернулась из закаменевшей руки генерала и все еще трясясь от пережитой паники, двинулась к змее. Я, кажется, поняла, что произошло.
— Это из-за книги? — спросила тихо. — Ее нельзя было выносить из сокровищницы?
— Нис-с-ся, — тут же согласилась змея.
— Но ведь здесь мое Гнездо, оно все еще запечатано, — попыталась объяснить свой поступок. — Я надеялась прочесть ее за вечер.
А после с чистой совестью запереть книгу в сокровищнице обратно и вернуться к Гирпу с хорошими новостями. Вот только на присутствие Аша я никак не рассчитывала. Думала провести этот день в полном одиночестве, копаясь в тайнах рода.
Огромное золотое тулово покачивалось надо мной, свесив рогатую башку, но взгляд был внимательным и чистым. У змеи не было дурного умысла.
— Ты хранитель сокровищницы?
— Страш-ш-ш, — согласилась змея.
После секундного раздумья, я предложила альтернативу:
— Тогда забирай книгу, а завтра или сегодня к ночи, я приду в сокровищницу и буду читать ее там. Так можно?
С искренним сожалением протянула на открытых ладонях книгу змее, и та с благодарностью в глазах аккуратно ее сцапала.
«Мош-ш-шно», — услышала уже в голове.
Змея величаво опоясала беседку, а после, вытянувшись в столб, обрушилась звоном монет в открытый проход сокровищницы. Следом каменная дверь захлопнулась и миг спустя ее было невозможно отличить от тонкой резной стенки беседки.
Только сейчас я с каким-то недоумением огляделась. Оказывается второй вход в сокровищницу находился во внутреннем закрытом дворике сада. В каменной беседке, стоящей на берегу маленького прудика, в котором ряски было больше, чем воды.
В этот момент действие приказа кончилось. Генерал отмер и в два шага подошел ко мне, захватывая в кокон рук. Меня окунуло в его тревожный и все еще испуганный взгляд, как в теплое молоко, и я вдруг почувствовала себя слабой. Маленькой. Хрупкой и нежной, как цветок.
— Что ты делаешь, глупая госпожа, — генерал подхватил меня на руки, втиснул в себя до легкой боли в ребрах, зарылся носом в мои волосы. — Ты могла погибнуть. Не отдавай мне больше такие приказы.
В своей жизни я побыла биг боссом, яркой бабочкой, умеющей понравится партнеру, жесткой леди, знающей цену себе и деньгам, хорошей дочерью и плохой женой. А сегодня я впервые была любимой. Чувствовала эту любовь в бережных руках, во тревоге глаз, в хриплом голове, хотя была с головы до ног покрыта ранами, кровью и садовой грязью. Это меня убивало. Расстреливало. Это было слишком хорошо, чтобы испробовав раз, потом отказаться от этого чувства.
Я спрятала лицо у Аша на груди, пока он нес меня куда-то.