Просто скажи, что ты хочешь?!
Он глянул на меня блестящими жутковатыми провалами глаз и пьяно ухмыльнулся:
— Хочу жить, иномирянка, представляешь? Я семнадцатый сын своего отца, самый младший, и шансов выжить у меня меньше других. Ни один из домов не стоит за меня.
Его слова мне почти ни о чем не говорили.
Об ифритах, даже учитывая постоянные войны, было известно на удивление мало. Но зато я подсознательно чувствовала, что прямо сейчас, пока он под влиянием этого… средства, можно разговорить его.
— Чем же тебе помогут те, кто приказал меня убить?
— Тебя? — язык ифрита заплетался. — Не тебя. Ты моя плата за смерть…
Ну знаете. А вот это уже оскорбление! Меня можно любить, ненавидеть и даже убить, но делать платой?! Монеткой на сдачу.
Бешенство накатило с такой силой, что я без особых усилий сдавила ифриту руку, и с удивлением увидела когти на собственной… лапе. Ифрит почти натурально застонал и тут же зашипел, что ему нравятся дерзкие темномагички, и если я буду вести себя хорошо, он возьмет меня второй женой. Первой он не может. Отец уже женил его на хиссе из дома Белых песков.
Ифрит оказался силен. С легкостью вывернулся из моих рук, а после пластично ушел от удара трансформированными когтями, и в какой-то момент оказался за спиной, вбивая меня в собственное тело. Я вырывалась с агрессией раненого тигра, едва уловив краем сознания, как ифрит скользнул языком вдоль шеи. Даже омерзения не ощутила, только бешенство. Желание поставить на место зарвавшуюся демоническую особь.
Мне удалось вывернуть из захвата одну руку, когда стекло обрушилось на пол в очередной раз, а в проем черной молнией влетел Аш.
От облегчения у меня мгновенно ослабели колени. Только сейчас я вдруг осознала в каком напряжении была все это время. Из груди вырвалось:
— Аш! — даже не имя, а восклицание.
Генерал застыл громадной черной птицей в центре стеклянного крошева. Угольные, сложенные по ангельски за спиной крылья переливались мириадами чешуек, волосы, небрежно схваченные в низкий хвост, налипли прядями на лоб и скулы, рот оскалился в низком зверином рыке. Зрачок вытянулся в нитку. Когти, с силой обрушенные на грубый стол, рассекли его на брусочки. Аш был зол. А я впервые за последний месяц вдруг остро ощутила его нечеловеческую природу.
Даже его голос, мягкий и по-страшному вкрадчивый, превратился в змеиный шелест:
Он плавно сдвинулся, что выглядело ужасающе для его мощной фигуры. А миг спустя припал к полу, когда над него обрушился град каких-то дротиков, которые при соприкосновении с поверхностью расцветали короткими взрывами.
Ифрит намертво прижал меня к себе, прикрываясь, как щитом, а после щелкнул пальцами и воздух моментально очистился от дыма.