Черная туша ее прожгла до костерных углей и прилегла сверху. Не дракон, и не человек, а пугающее нечто, словно шагнувшее со страниц мифологического хоррора в реальность. Отвратительное, склизкое, в жутковатой зародышевой позе. Ничего общего со сказочным принцем, чьи волосы подобны черному атласу, а взгляд блеску стального меча.
Темное веко приподнялось, и на меня уставился золотой звериный глаз, размером с обеденную тарелку. После безразлично закрылось. Аш был внутри этой уродливой рептилоидной шкуры, понимал, каким я его вижу, знал, что я захочу уйти. Драконы вообще были помешаны на внешней красоте, тесно сопряженной с драконьей силой.
Во мне словно что-то сломалось. Я тяжело осела рядом, положила руку на скользкую шкуру и слабо погладила. Вот почему Аш тогда так улыбался. Он думал, что я не вернусь. Не захочу иметь дело с уродливой массой вместо молодого, полного сил и чарующей красоты драконира.
Это потому что он идиот.
— Я вернулась, — сказала раздраженно, но тише, чем хотела. — Милош наговорил мне всяких глупостей про неизлечимость, но я думаю, мы найдем способ…
«Уходи!» — невидимый рык прокатился по коже огненным шаром.
Я в шоке оглянулась, хотя прекрасно понимала, что этот голос, это рычание принадлежит Ашу, но он ведь… молчал?
«Уходи! — теперь рычание походило на крик. — Не смотри на нас!»
Со мной разговаривает дракон Аша? Или сам Аш?
Ах, да какая теперь разница! Я зажмурилась, тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и силой обняла Аша. Тот в ответ вяло двинулся, словно пытаясь скинуть меня с себя, но я держала его, и он постепенно затих в моих руках. Не было ни отвращения, ни гадливости.
— Ни за что не уйду, — сказала невнятно. — К утру прилетят драконы, мы вернемся и наверняка найдем противоядие.
Мне никто не ответил. И через час я поняла почему. Через час у Аша началась агония.
Сначала его вытянуло в струну, после скрутило едва ли не кольцом, так что он лежал, упираясь головой в собственный хвост, а я металась, как рыба в банке, и абсолютно не понимала, что делать.
Дракон в груди протяжно и глухо выл, как пес на белую луну. И в нем были просьба, страх, жажда слиться с умирающей парой, любовь. Так много, бесконечно много любви.
До меня, наконец, дошло, что это конец. Нет ни способа, ни волшебства, ни человека, способного спасти дракона от смерти, пораженного ядом Арахны. Из груди вырвался вой, потом рык, пополам со змеиным шипением:
— Мо-о-ой! Не пос-с-сволю!
Я стиснула Аша изо всех сил, удерживая в статичной позе, а после буквально взобралась сверху, как всадница, заблокировав коленями его хаотичные судороги. Вгляделась в ставшее вновь человеческим лицо.
Передо мной снова был Аш в своей человеческой форме. Поблекший, погасший, спеленутый черными нитями яда, ползущего по коже.