Уж если он Дареша успокоил одним ударом, то что станет со мной?
А я, глупая, плахи боялась. У меня тут перспектива стать кровавой кляксой.
Тело сигануло через Дареша, потом через ступень, обернулось, резанув воздух мечом. В памяти отложился сосредоточенный, тоскливый взгляд Аша, легко отбившего удар голой рукой. Наверное, думал, я его предала.
Он обернулся куда-то вбок, выкрикнул что-то. Затухающий ум уже не мог анализировать, лишь взгляд поймал застывшую около щита фигуру в черном. Канцлер. Вейр Тальф не собирался помогать Ашу.
Аш наконец загнал меня в угол, вплотную к южной скале, закрывающей телом морскую гладь за обрывом, и наконец, сумел сковать мне запястье ведущей руки. Отвел меч в сторону и немного сжал, заставляя выронить его на камни. Мои пальцы судорожно хватали пустоту, рефлекторно сжимаясь и разжимаясь.
Аш этого не увидел. Он смотрел на меня и в его глазах не было ни горя, ни ярости, ни любви. Они были пусты.
— Ты заплатишь за свое предательство, Виве. Ты…
Договорить он не смог. Моя левая рука поднялась, выхватывая из волос заколку, и с силой ударила его в грудь. Черные брызги магии хлынули тонкой сетью, сковывая Аша по рукам и ногам. В золотых глазах застыло потрясение.
Слух поймал чьи-то шаги, но неведомое нечто не разрешило мне двигаться, и я так и стояла с вонзенной в генерала заколкой. Спиной к приближающемуся человеку. Зрение заволокло набежавшими слезами.
— Не плачь, Эйвери, — сказал знакомый теплый голос. — Ты пока не можешь владеть своим телом, но это скоро пройдет. Остаточное явление после артефакта проходит в течение суток. Подними голову.
Голова тут же поднялась вверх, хотя слова еще крутились в голове, словно пытаясь пробиться в закрытый разум. Я не понимала ни слова, хотя слушалась беспрекословно.
Передо мной стоял Милош. На лице застыло участливое выражение, губы тепло и словно бы беспомощно улыбались. Так выглядит человек, который о чем-то очень сильно переживает.
Думать было по-настоящему больно, голову словно сжало тисками. Я застонала. Рядом послышался глухой страшный рык, что-то рванулось в мою сторону, а после послышался сухой треск. И снова рычание.
— Что ты с ней сделал?!
Снова грохот, и снова треск. И кажется стон. Такой тихий, что я его скорее почувствовала, чем услышала.
— Прекрати, Рашван, — все также участливо произнес Милош. — Иначе я сломаю тебе второе крыло. Ты ведь не думаешь, что я обижу Виве?
Послышались еще чьи-то шаги.
— Перестань, сын, — послышался голос вейра Тальфа. — Рашван силен, соблюдай осторожность.
Ум кое-как сложил картинку. Отец Милоша — канцлер, а Милош, получается, его сын. Но у них ведь плохие отношения, я-то помню лицо Милоша, когда он говорил об отце. В ту секунду он не лгал.