Смирилась с выделенной под ее ответственность оздоровительной функцией.
Аш работал в тандеме со своим драконом. Всегда. Он принимал свою измененную полуживотную суть, оставаясь человеком. Милош мечтал об этой ипостаси двенадцать лет, а я отмахнулась, как от мухи.
Сглотнула сухим горлом, прислушиваясь к тишине внутри собственного тела. Голова опустела от ужаса.
Я ведь напортачила, да? Жила, словно драконицы нет, и та исчезла. Растворилась в плазме, рассыпалась ворохом нейронов по всему телу. Перестала мне докучать, как я того и хотела.
Никто не поможет. Я осталась одна.
В голове из череды разноцветных картинок всплывали отдельные воспоминания.
«Ты не веришь в меня», — сказал паучок.
А бог, живущий в пещерах, сказал: «Это дети Арахны».
И прямо сейчас внутри меня жил ребенок бога.
Если тебе суждено найти путь, ты выберешься, сказал Арахна. И мне было суждено.
И даже Милош, сам того не желая, дал мне огромное количество информации. Например, вальтартские боги…
Вальтартские боги меня беспокоили.
Здесь не было храма, а статуя матери-драконицы в Гнезде была всего одна, да и та работала больше декором для фонтана, чем по своему прямому, божественному назначению. Пусть богам не было до меня дела. Но им определенно было дело до Аша.
Как я успела понять, боги весьма пристрастно выбирали императоров, не стесняясь вмешиваться в человеческие судьбы. А значит, прямо сейчас, внимание богов полностью приковано к маленькой темной камере под Гнездом Леяш.
Нет… Я не была одна. И богам — жестоким вальтартским богам — очень даже было дело до ничтожной маленькой Леяш.
Софиты их взгляды прямо сейчас направлены на меня. Король повержен пешкой, а значит пришло время сделать ход ферзю. Тем более, что функционал ферзя намного выше, чем у самого короля.
Я пришла из другого мира, и мне нет дела до социальных реверансов местной знати, политических дрязг, сложной сети клятв, опутавшей драконью страну.
В коридоре, который и так скудно освещался, погасили светильники, и камере стало совсем темно. Невидимые часы отсчитывали в моей голове истекающие минуты.
Кое-как, помогая себе единственной действующей рукой, улеглась на мокрый, холодный пол, вплотную к Ашу. Не без труда вложила безвольную руку с родовым кольцом в ладонь Аша, а вторую положила себе на грудь.
Волосы почти сразу промокли от крови, платье стало из белого красным, от душного железистого запаха кружилась голова и тянуло в обморок.
