Кольцо оказалось велико. У генерала были крупные, сильные кисти рук, но даже в перчатках угадывалась идеальная форма пальцев. Всегда западала на красивые мужские руки…
Меня нехорошо потряхивало, но вейр Винзо даже внимания не обратил, крепко сжал кольцо и то, словно расплавленное, перетекло в новую форму, сев на палец.
— Иди, вейра, — он легко развернул меня носом к выходу и легонько подтолкнул.
Его взгляд жег мне спину, но я прошла до двери и ни разу не оглянулась.
Обратную дорогу я прошла на чистом автопилоте, словно меня ангел-хранитель за руку вел. Даже из лабиринта выбралась без приключений.
Интуитивно, я чувствовала, что мое везение на сегодня кончено, поэтому решила не тревожить местную Фортуну по пустякам и не рисковать, и сразу направилась к храму, спрятанному в густой зелени. Кругом росли дубы и старые сосны, и шедший забором волчеягодник, обнимавший забором белую башню с цветными стеклами.
Ворот здесь не было, а тяжелая дверь на удивление легко отворилась.
— Венчание окончено, вейра. Иди к мужу, ибо место твое отныне по его правую руку.
Путь мне преградил дородный детина в белом халате. То есть, рясе. Никаких ассоциаций с богами он не вызывал, не говоря уже о том, что пахло от него копченым мясом и вином.
— Согласно распоряжению императора, мне должно провести эти три дня в молитвах, сообщила с каменным лицом.
Все усилия уходили на то, чтобы не морщиться от вони слуги божьего. Ладно, жрут, как поросята, но мыться-то им это не мешает. В доставшейся мне в наследство памяти очнулись далекие и приятные мысли о чудесном лавандовом мыле и духах, пахнущих кисловатой розой, о масле, смягчающем воду, и редких волшебных кремах, на глазах убирающих с тела изъяны, порезы и синяки. Эйвери их видела только один раз — в спальне у Лети. Ей-то пришлось обходиться корнем чистотела, перетолченого с хозяйственной мыльной стружкой. В общем, неудивительно, что боги отвернулись от жестокого мира Вальтарты при таких-то храмовниках. Спорю, у Арахны, которой залили дом кровью, тоже были большие вопросы к верующим.
Одарив храмовника ледяным взглядом, я шагнула вперед, оттесняя тщедушной фигуркой того вглубь храма.
— Что там, брат мой?
Второй храмовник, вышедший мне навстречу, смотрелся гораздо выгоднее, но взгляд имел жесткий и волевой.
— Император ей велел молиться и жить при храме. Где ж мы деву-то при храме поселим?
— Император велел… Тогда следуй за мной, вейра.
За храмовником я тащилась на последнем издыхании.
